Их щекотка могла быть даже приятной, если бы не одно «но»: это были крысиные лапы!
Лысый хвост елозил из стороны в сторону, в то время как его обладательница, покорив задранную до колен юбку и пояс, подбиралась все ближе к моему лицу. Я постаралась извернуться гусеницей, чтобы скинуть с себя наглую тварь, но та словно не заметила моего маневра. Мгновение — и в мой нос уткнулись беспрестанно шевелящиеся усы.
Я перестала дышать. Крыса меж тем клацнула своими резцами и, деловито развернувшись, отбыла на мою же грудь.
Удобно там устроившись, она вперила в меня глаза-бусины.
Будь я на Земле, решила бы: пришла моя шизофрения. Причем голохвостая, наглая и пахучая. Хотя медики обычно обещают белочку. Побитую молью, помятую, но милую белочку.
Вот только после того, как я сначала уболтала одну Смерть, а второй и вовсе дала взятку, удивляться какой-то там крысе… Но вскоре обнаружилось, что не какой-то, а чревовещательной.
Хотя сперва после ее пискучего: «И вправду живая некромантка», — меня все же посетила мысль об убойной дозе галонеридола.
Уж больно похоже на акустическую галлюцинацию, словно несмазанные проржавелые петли пели дуэтом с орущим младенцем. От такого сочетания звуков на ультравысокой частоте малодушно подумала, что если это все же глюк, то медикаментозное лечение не поможет. Тут кардинальное нужно, хирургическое, путем отсекания больного органа — ушей, и лучше сразу вместе с головой, чтобы наверняка избавиться от проблемы.
Но пока из всех средств лечения, которые были доступны мне в спеленатом заклинанием состоянии, имелось только одно: помотать головой.
Его я и применила, причем в двойной дозе. Не помогло. Тварь все так же сидела на моей груди и деловито попискивала.
— Чего мотыляешь головой? — недовольно прокомментировала мои действия крысявка.
— Лечусь, — честно ответила я.
— От чего? — осведомился мой личный бред.
— От тебя. — Я попыталась спихнуть наглую собеседницу с груди.
— Обычно от фамильяров не лечатся, ими обзавестись пытаются, — глубокомысленно заключила крысявка.
Что такое фамильяры, я представляла плохо. Судя по названию, это что-то семейное. Фамилия же… Может, фамильная черта какая, как гемофилия. Хотя вроде это болезнь. Или признак породы, как черные брови в сочетании с платиновыми волосами.
Я зашла в тупик и попыталась мысленно воспроизвести разговор с крысой с самого начала. И тут меня озарило: эта погрызуха имела в виду себя. Дескать, она — загадочный фамильяр. Решила уточнить.
