Нежный и обжигающий одновременно, заставляющий глотать его дыхание. Он пьянил, кружил голову, делал одновременно беспомощной и всесильной. И я отвечала. Отвечала, забыв обо всем. Не знаю, отчего я вела себя как ненормальная. То ли чудом избежав смерти и уже попрощавшись с этим светом, словно хотела себе самой доказать: вот я, живая и почти невредимая, дышу, чувствую. То ли…
— Ты даже не представляешь, во что ты только что умудрилась ввязаться, — были его первые слова, когда я наконец-то вернулась в реальный обгорелый мир.
Огонь угас, и то, что недавно было кухней, ныне напоминало филиал ада. В котором, к слову, костлявая смотрелась весьма органично. Она даже дружески помахала мне косой.
— Умеешь же ты, дорогая, порадовать! У меня аккурат в этом квартале план недовыполнен был, а сейчас… ровно-ровно все. — Ее голос источал счастье бухгалтера, у которого сошелся баланс. Но Смерть не была бы Смертью, если бы ехидно не добавила: — А я смотрю, ты времени зря не теряла. Какого мужика с огоньком нашла. Такой аж испепелить может.
Да и фитиль у него ничего так, внушительный…"
"Лишь после этого до меня дошло, что на мне лежит абсолютно голый феникс. Да и моя одежда больше напоминала изрядно подкопченную паклю на навершии факела.
Тело Дэна напряглось, словно он вновь приготовился к атаке:
— Она здесь?
— У-у-у, какой проницательный стал, — прокомментировала Смерть.
Я же сглотнула и подтвердила:
— Да.
— Пусть твой дружок расслабится. Я свое беру. Визжавшая толстуха и так через полгода должна была помереть.
А те два повара… один вон как улыбается.
Радостный привиденистый кулинар даже уточнил у Смерти, точно ли он умер насовсем.
— А ты чего такой веселый? — подозрительно вопросила костлявая.
— Да из-за тещи. Эта зараза по целительской части была, все утверждала, что помереть мне не позволит и на ноги поднимет в любом случае, чтобы я ее дочу не смел в бедности держать.
— Что, теща лекаркой работала? — сочувственно уточнил вторая поварская душа.
— Нет, медицинской пиявкой.
Смерть не дала развернуться проникновенной беседе и, лихо накинув аркан на свою добычу, оседлала черен косы и была такова.
Дэн, будто почуяв, что черномантийницы рядом уже нет, перестал напряженно озираться по сторонам. Когда он выпрямился и протянул мне руку, чтобы и я поднялась, до меня, как до жирафа, дошло.
— Знаешь, у меня для тебя не очень радостная новость. Наш убийца жив, — сообщила я Вердэну. — Его души у Смерти не было.
— Я догадался. — Дэн иронично усмехнулся.
