— Лесс Минор, не смотрите на меня так пристально! Вы заставляете меня вам нравиться, — попыталась отшутиться, поймав его серьезный взгляд, хотя внутренне была напряжена, как натянутая струна.
— Лесса, вы случайно не телепат? — огорошил меня он.
— Нет… — Я была озадачена.
— Прошу простить меня. Просто ваши слова про теорию магии столь созвучны моим мыслям…
Я слушала его, изображая полное внимание, а сама краем глаза наблюдала, как Энжи, на манер садового шланга, тащит в зубах удава. Змеюка даже не извивалась, предпочтя изображать труп.
Даже язык из пасти вывалился.
Дэн, спрятавшийся в нише, потеснив разлапистый фикус, склонился над притараненной крысявкой добычей. Ухватил гадину за основание шеи и провел ладонью. Сияние под его пальцами — и победная улыбка. А потом феникс поймал мой взгляд, кивком дав понять, что нашел нужное.
Я облегченно выдохнула, мило улыбнулась Робурину и… напоролась на раздосадованный взор Смерти."
"Толстушка-курортница, что расположилась на козетке и приготовилась к зрелищу, увидев, как Дэн извлекает кристалл из пасти змеюки, и вовсе встала, уперла руки в бока и вслух высказывала все, что думает об одном наглом билетере, который обманул ее доверчивую натуру, наобещав красочное зрелище.
А ведь она положилась на известное имя! Как же! Иналия была профессионалом и всегда умела не просто убивать, а делать это зрелищно и с размахом. И что же? Возмущение пампушки было искренним, а требовательный взгляд — устремленным в угол зала, где соляным столбом стоял слуга с подносом в одной руке.
И все бы ничего, но прислужник в другой держал метательную звезду.
Дальнейшее произошло слишком быстро.
Короткий замах — и сталь рассекает воздух. Я успела толкнуть локтем племянника хозяина вечера, и он потерял равновесие. Зато страж, словно что-то поняв в последний момент, попытался закрыть собой Робурина.
Звезда впилась ему меж бровей.
Тело охранника еще не коснулось пола, а я уже увидела душу, на которую радостная Смерть накинула аркан.
Второй охранник бросился к рыжему.
Дэн ошалело огляделся. Я успела указать ему на слугу, который, ловко лавируя меж гостей, устремился к черному входу.
А зал… Гости так и не поняли, что это было. К упавшему стражу тут же подскочили еще несколько. Кто-то бросил стоящим рядом: «Перебрал… не стоит на ногах…»
Надвинутый на лоб уже покойника цилиндр, заботливые руки, помогающие Робурину подняться, — спектакль, цена которого — отнятая жизнь.
