Вот только Эрвин не знал прописной истины, которую вложила в мою голову бабушка Софа: с годами женщины не становятся старше, они становятся опаснее в ответах и коварнее в вопросах. И сейчас перед боевиком отнюдь не наивная барышня.
— Эрвин, лучше встань и убери эти наручники.
Боевик неверяще уставился на меня, но все же подчинился.
— А вот теперь скажи честно, зачем я тебе? Безо всех этих букетов и предложений.
Он тяжело вздохнул и ответил, словно в прорубь с головой нырнул:"
"— Я влюбился. Сначала, после того как переночевала в моей комнате, думал, что ты меня просто зацепила.
Мысли постоянно возвращались к тебе. Я хотел избавиться от них, поэтому-то пришел в каморку на чердаке. Думал, что если… — Тут он замолчал. Но так и не прозвучавшая неприкрытая правда от этого не стала менее циничной. Эрвин сглотнул и продолжил: — Потом, спускаясь с лестницы в доходном доме, уже твердо знал, что я тебя хочу. До одури, до боли. А вчера, узнав, что ты замужем… я разозлился, нет, чуть не сошел от ревности с ума. А увидев тебя с этим Вердэном, понял, что даже мысль о том, что ты будешь рядом с другим мужчиной, невыносима.
Так что даже не надейся! Я добьюсь того, чтобы ты стала свободной. Разводы не такая уж и редкость… — вновь напомнил он.
— Спасибо, — произнесла я после молчания, воцарившегося вслед за короткой исповедью Эрвина.
— За что?
— За честность.
— Рей, знаешь, у нас с тобой все наоборот. Сначала ночь и попытка затащить меня под венец… А теперь вот я не могу думать ни о ком, кроме тебя, а ты… Мне порой кажется, что та девушка из захолустья и та, которая сейчас передо мной, — две разные Рей.
— Ты забыл, что между нами двумя была смерть. Эрвин, из-за тебя… — запальчиво начала я и осеклась, сказав о себе в третьем лице, но, сглотнув, продолжила уже ровным тоном: — Ты ведь прекрасно знал, к чему приведет та ночь. Неужели не мог выставить за дверь?
— А смысл? Даже если бы я тебя выставил, слух о той, что пришла под покровом сумрака к мужчине в комнату на постоялом дворе все равно бы пошел…
Я прикусила губу.
Чисто с мужской позиции Эрвин был прав. Все как в той пословице про собак: когда одна не захочет, второй не вскочит.
— Смысла, ты прав, не было. Был лишь выбор совести. Внутренней совести.
— Только не говори, что веришь в благородных лессов, которых описывают в дамских романах. Я боевой маг, смрадный тлен, Рей, боевой маг! Я прикрою спину напарника своей шкурой. На практике за все годы учебы я восемь раз мог распрощаться с жизнью, шинкуя нежить.
