После такой наглядной демонстрации Вердэн пояснил: изменения не только внешние. Самое главное — это то, что он обязан постоянно контролировать себя, не давать второй ипостаси взять верх над человеческим началом.
Была бы я благородной барышней, наверняка постеснялась бы задать следующий вопрос, но поскольку я душой дитя века атома и нравственного прогресса, шибанула в лоб: как же тогда сам Дэниэль появился на свет, раз его папочка обладал таким генетическим наследством?
На это собеседник лишь усмехнулся и огорошил.
Истинные фениксы, как и полукровки, могут прикасаться к людям без последствий в трех случаях: когда полностью контролируют себя, когда принимают сдерживающие зелья… и к истинной паре."
"Я еще хотела поспрашивать, но Дэн свернул разговор на тему наследства: что им с братом досталось по десятой доле от состояния отца, и тот из них, кто примет на себя обязанности главы рода, получит и все остальное. Их же мать вышла замуж второй раз, но в род нового супруга входить не стала, оставив за собой право величаться лессой Вердэн.
Вот только ее дочери от нового супруга фамилии крауфа Норина уже не унаследовали.
— А что изменилось сейчас, раз так срочно потребовалось возглавить род Вердэнов? — задала я очередной вопрос. — Подождали бы немного, закончил бы Альт академию, и вперед…
— Есть большая вероятность, что он ее не закончит, — отрезал Дэниэль таким тоном, что стало понятно — хвосты и пересдачи тут ни при чем. — Если ты хочешь знать всю правду, дорогая моя, то придется принести клятву.
И тебе, и твоему фамильяру.
ГЛАВА 7
Мы с Энжи переглянулись и, подумав, синхронно кивнули. После этого Дэн достал из кармана то ли крупную черную жемчужину, то ли маленький шарик.
— Сожми в руке и повторяй за мной, — велел он.
Мне ничего не оставалось, как подчиниться.
Солнце садилось за горизонт, ветер танцевал в моих волосах, вода билась о гранит набережной, сияя бликами ряби, а мои губы шептали слова древней клятвы. Крысявка пропискивала их в унисон со мной.
Когда же эхо последних звуков унес ветер, жемчужина словно растворилась в моей ладони, впиталась в кожу.
«Словно капсула с ядом в моей крови, которая лопнет в тот миг, когда мой же язык сболтнет лишнее», — пришла на ум невеселая ассоциация. Но то, что я узнала в дальнейшем, показало, как мелки были мои предыдущие неприятности. Сейчас я влипла по-крупному и в большую игру.
Вердэн торопился в столицу отнюдь не из-за матушкиных увещеваний.
