В голове же крутилось настойчивое: «Почему?» Почему он от меня не избавляется, а ведет беседу? Сейчас, когда я призналась, что еще и знаю его тайну, логичнее всего меня устранить. И пусть защита магистерии не позволяет убить меня, но переломанный позвоночник, кома… да мало ли действенных зелий в этом мире, способных превратить человека в овощ или стереть намять, заменив воспоминания закаленного бойца розовыми мечтами пятилетней девочки?
Меж тем шпион, не подозревая о моих мыслях, произнес:
— Но раз уж вы признались, что осведомлены о моих тайнах, то настал черед узнать кое-что о вас, моя дорогая.
Например, не просветите меня насчет того, как одна недалекая провинциальная барышня, которая сама умудрилась себя скомпрометировать, сумела так резко поменять собственную жизнь? А ведь вас все еще ждут в доме скорби… — Притворная печаль в его голосе, за которой проглядывает оскал. Такому даже не соврешь — сразу почувствует фальшь."
"— Дорогой деверь, — начала я, а Вердэн, услышав сие обращение из моих уст, поморщился, — все очень просто: собственная смерть отлично умеет расставлять приоритеты и наставляет на пусть истинный, а также избавляет от хандры, глупых иллюзий и развивает способность к анализу и мышлению.
В общем, весьма рекомендую для прочищения мозгов от ерунды.
— Нет уж, спасибо, — усмехнулся Дэниэль. — Мне не хочется лишний раз нарываться на свидание со служительницей той грани. — И после этих слов он резко перевел тему: — Так, значит, после того как вас поцеловала Смерть, вы получили дар некроманта?
— Да, — подтвердила я, лишний раз убеждаясь, что собеседник отнюдь не дурак.
Сразу же, без паузы, прозвучал второй вопрос — отчего я не поступила на факультет некромантии, а подалась в няни, раз у меня открылся дар. А за ним еще один. И еще. Это был какой-то допрос с садистским пристрастием. Пару раз ловила себя на мысли, что я мечтаю об обмороке, но организм в лучших традициях белорусских партизан сдаваться не хотел, упрямо сохранял ясное сознание и ни о каких лишениях чувств даже не помышлял.
В результате я рассказала, почему сбежала из родного городка, как оказалась на дирижабле, почему подалась в няньки, и даже назвала причины, побудившие меня заключить фиктивный брак.
Его рука в перчатке держала мою. «Как романтично», — решил бы случайный прохожий. «Чтобы не сбежала», — чувствуя жесткость хватки, поняла я. Выделанная кожа скрывала мужскую ладонь. Тонкое женское запястье с родовой вязью, узкая ладонь, что практически утонула в мужской.
