Останавливаться или оглядываться, чтобы проверить, каким именно орудием меня собрались убить, не было никакого желания, потому, как только почувствовала утоптанный снег под ногами, я подхватила подол длинной юбки дорожного платья и что было сил кинулась прочь, спасая свою жизнь.
Я еще молода, Академию не закончила, мне мужа надо найти, чтобы развестись с ним, потому погибать на постоялом дворе я не собиралась. Я бежала по улицам и петляла, как заяц, старательно запутывая следы. Ведь убийцы захотят выследить свидетельницу их преступления и оборвать ее молодую жизнь.
Когда легкие еще перекачивали холодный воздух, а сердце шумело где-то в ушах, стараясь достучаться до сознания, ноги отказались месить грязный снег улиц. Я прислонилась спиной к озябшей стене какого-то дома, оглянулась и прикрыла раззявленный рот варежкой – хоть их не потеряла во время своего забега по спасению жизни.
Осмотр показал следующее: меня никто не преследовал, и угрожала только одна опасность – сосульки на крышах. Больше никто на меня не покушался.
Я переместила руку в варежке на грудь, чтобы удостовериться в правильном расположении сердца и постараться успокоить его. О том, что у меня есть магия и с ее помощью я могу защититься, я даже не вспомнила.
Убедившись, что мне удалось уйти от погони, я направилась в сторону своей квартиры. Еле перебирая уставшими ногами, я плелась по улицам и поражалась тому, насколько далеко жажда жизни занесла меня от дома, где было тепло и ждал Маркиз.
Единственная польза от всей этой суматошной беготни по городу оказалась в том, что сейчас мне было очень жарко, несмотря на сильный мороз.
Лицо пылало, красные щеки обдувал ледяной ветер. Вот он через некоторое время и смог достучаться до всполошенного бегом мозга. Я стала рассуждать.
С чего я решила, что меня собрались убивать? Потому что увидела сапоги моего первого мужа под лавкой. В том, что они надеты на человека, сомнений не было. Ведь недаром сначала я подумала, что мужчина едет зайцем. Постепенно до меня стала доходить вся абсурдность моего поведения.
Вот с чего я взяла, что меня хотят убить? Если бы щеки уже не были такими красными, они бы сейчас вспыхнули. Стыдно-то как! Ой, мамочки! Я даже всхлипнула и побрела дальше, но с дороги домой свернула.
Извиняться перед пассажирами за свои мысли я не собиралась, но вот с сапогами разобраться надо. Раз они под лавкой лежали, значит, вполне возможно, кучер знает, чьи они. Потому на еле передвигающихся ногах я побрела обратно.
