Не просто так он вывез меня из столицы, как только я пришла в себя, и все десять лет стремился контролировать каждое моё движение. Кристиан тем временем продолжал, осмотрительно держа дистанцию от Реймана и де Волмана, которого надёжно удерживала королевская стража.
— Узнав о том, что началось в Дальстаде, я тут же направился к де Волману, чтобы мы вдвоём присоединились к Катарине и дали мощный отпор врагу. И меньше всего я ожидал услышать разговор Ариаса, Реймана и остальных заговорщиков.
Поняв, что их план подслушали, они бросились за мной в погоню, желая заставить замолчать навсегда. Твоя мать, Дияника, пожертвовала своим даром, чтобы спасти сына своей лучшей подруги, но кто-то смог разорвать нашу с ней связь у самой Грани Жизни, поэтому она пришла в себя раньше меня. Я не успел сообщить ей о предательстве Ариаса и Реймана. А ещё я вспомнил, что кто-то нарочно поработал с моим сознанием, заставив меня позабыть все события того жуткого дня.
Мне интересно, почему вы не убили меня, Рейман, а лишь стёрли воспоминания?
— Как ты мог предать маму? — отчаянно воскликнула я, пытаясь сорвать с себя ледяные черные путы. Кристиан с тревогой и страхом смотрел в мою сторону, но не решался сделать хоть шаг по направлению к Рейману, опасаясь, что тот сможет причинить мне ещё больше вреда.
— Твоя мать слишком много о себе возомнила, — сплюнул на землю отец, глядя на меня с открытым пренебрежением.
— Считала себя сильнее и могущественнее меня. Всегда стремилась быть на первых ролях благодаря своему неординарному дару, а сама даже не была в состоянии подарить мне наследника-сына, чтобы я мог передать ему свой дар, вместо этого радовалась рождению дочки с даром некроманта. Зато теперь имя Реймана де Савеллина будет у всех на устах и никто больше не вспомнит про Катарину.
Сил плакать и сопротивляться у меня уже не осталось. Я лежала на траве, вжавшись щекой в холодную мокрую землю, и с болью смотрела на отца, который, как оказалось, всю жизнь ненавидел меня.
— Отпусти Диянику, Рейман, она же твоя дочь! — Кристиан старался говорить твёрдым и уверенным голосом, но не смог скрыть свой страх и чувство бессилия от того, что сейчас я была в полной власти отца, — ты делаешь хуже не только ей, но и себе. Ариас в наших руках, ты ещё можешь добровольно сдаться и смягчить себе приговор.
