Я почувствовала движение воздуха справа от себя, а затем услышала требовательное: «Дияника, очнитесь!»
— Тише ты, — прошептал Кристиан, — ей сейчас плохо и без твоих громких воплей.
Дальше лежать и притворяться спящей не было смысла, я медленно открыла глаза и по очереди осмотрела нависших надо мной Ливу и де Ареона.
— Госпожа де Савеллина, вы как? — звучным шёпотом спросила Лива. — Наш многоуважаемый декан сообщил, что вы лишились сил и потеряли сознание.
Я хмыкнула, вспомнив, как несколько минут назад де Нава отчитывала своего «многоуважаемого декана».
Кристиан, догадавшись, что я могла слышать их разговор, сел на противоположный край кровати и произнёс спокойным, будничным тоном:
— Лива, можешь не ломать комедию при Диянике, она всё знает.
— Проболтался, да? — закатила глаза блондинистая адептка, присаживаясь рядом на край покрывала, и обратилась ко мне, — где он успел проколоться, госпожа де Савеллина?
— Она «своя», — коротко ответил де Ареон.
— Ой, — расплылась в широкой улыбке де Нава, касаясь тонкими прохладными пальчиками моих висков, — тогда другое дело.
Что же вы сразу не сказали? Дияника, закройте глаза.
Я подчинилась будущей королеве Сейдании и почти сразу почувствовала, как лёгкий холодок проникает под кожу и растекается по моим венам. Чистая, свежая, как глоток прохладной воды в зной, энергия, заполняла каждую клеточку моего тела, отчего сложилось ощущение, будто я парю в небе среди мягких и пушистых облаков.
Кристиан внимательно следил за процессом, иногда поправляя де Наву. Когда Лива убрала свои пальцы, я ощутила небывалую лёгкость и прилив свежих сил, будто заново родилась в новом, здоровом теле. Без труда и усилий приняла сидячее положение и поблагодарила довольную собой адептку.
— Ерунда, — хихикнула Лива, — вы же для Криса — «своя». Рада стараться, госпожа де Савеллина!
Бодро вскочив на ноги, адептка де Нава достала из кармана маленький амулет на длинной цепочке и надела его на шею.
— Всё, мне пора. Увидимся завтра, — обернувшись в дверях, Лива добавила, снизив голос до шёпота. — Пропускайте мимо ушей его ворчание, де Савеллина. Когда Крис перестаёт строить из себя циничного мерзавца, он очень милый.
— Брысь отсюда! — рыкнул на неё де Ареон и обратился ко мне уже совсем другим тоном, — извини, она порой бывает невыносима, но только в кругу семьи. Видимо, забылась, что мы не дома, а в стенах учебного заведения.
