Они обещали только страдание.
Все расступились, освободив ей дорогу. Взгляд Айс на мгновение пересекся с моим, но тут же скользнул дальше. Если в нем и была хоть какая-то искра узнавания, то слишком глубоко. А затем она ушла.
Я попыталась пойти следом, но Монтана остановила меня: «Ангел, дай ей немного успокоиться». Успокоиться? Да она и так была спокойна. Я бы даже сказала – смертельно спокойна. Но я учла просьбу Монтаны. Чтобы помочь Айс, необходимо было понять, что произошло. А я пока еще не знала этого.
Девушка-ковбой зашла внутрь, но, почти мгновенно, выскочила наружу. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. «Позови Доктора!» – обратилась она к Чито, но та отвернулась. Я сбросила руку Монтаны и подошла к амазонке: «Айс…?» – «Она выбила из него целую кучу дерьма, но, похоже, он жив». Я снова повернулась к Монтане: «Кто-нибудь мне скажет, что произошло?». Довольно долго та смотрела на меня так, словно собиралась послать к черту, а затем, вздохнув и пожав плечами, все же ответила: «Вчера вечером он наконец очнулся.
Утром я собралась его покормить, и Айс пошла со мной». Поправив рукой волосы, она продолжила: «Этот идиот начал ругаться и требовать немедленно его освободить». Монтана опять пожала плечами. Я покачала головой, ничего не понимая. Даже испытывая жесточайшую боль и тоску, Айс не стала бы набрасываться на оскорбившего ее придурка.
Доктор с аптечкой в руке прошла в убежище в сопровождении Чито. Я снова взглянула на Монтану: «И?…». «Начал он с Рио, – тихо сказала Корина, – Видимо, слышал кое-что, когда на кухне разговаривали…».
Я кивнула, начиная соображать, отчего так взбесилась Айс. «А затем, – продолжила женщина, – он заговорил о тебе. Хотя, «заговорил» – не самое лучшее определение, которое можно использовать в этой ситуации». «Вот тут-то Айс и не выдержала», – добавила стоящая рядом Монтана. Выслушав всё это, я поблагодарила обеих и ушла. Туда, где – я знала точно – найду мою возлюбленную.
***
В прохладной, полутемной конюшне пахло сеном и лошадьми.
Так как день был пасмурный, мои глаза легко привыкли к слабому освещению. Она сидела на куче сена у дальней стены, раскинув ноги. Загорелые, окровавленные руки перебирали соломинки, длинные волосы скрывали лицо. Я не беспокоилась о том, чтобы идти бесшумно. Она знала, что я здесь. И, если бы захотела остановить меня, то сделала бы это. Но я не думаю…
Нагнувшись, я увидела ковшик с водой и кучку чистых тряпок.
