Ее брови рисовали на ее лбу два знака вопроса.
– Еще одна влюбилась в тебя, – ответила я в своей лучшей «несчастной» манере.
Она фыркнула и, округлив глаза, вернулась обратно к своему занятию:
– Ангел, тебе это приснилось.
– О, я так не думаю, моя прекрасная любовь. Большое тебе спасибо, но я на посту и понимаю в этом толк.
– Тогда тебе это мерещится.
– Как ты хорошо знаешь, у меня отличное зрение.
Она посмотрела на Ниа, затем на меня.
– Вот увидишь, – предупредила я. Моя улыбка рассказала ей больше, чем какие-либо слова.
ЧАСТЬ 8"
"– Вот это да! Это место напоминает о барахолках, на которые мать имела обыкновение таскать меня, когда я была еще ребенком.
Я согласилась с Ниа, а Айс тем временем кружила по периметру рынка в поисках подходящего места для парковки. Разноцветные флаги радостно развевались на живительном ноябрьском ветре, почти в такт музыке, доносящейся из киосков, детскому смеху, бешеному лаю собак, бегающих за всеми, кто попадал в поле их зрения. Дразнящий аромат жарящегося мяса и овощей внезапно напомнил мне о днях, когда я была меньше, чем вся эта беззаботная молодежь, и по воскресеньям (после церкви, конечно), почти с ритуальной точностью, отправлялась по барахолкам и распродажам.
Моя бабушка была просто завсегдатаем такого рода мероприятий. Во время еженедельных поездок на ярмарки мы рассматривали индийские платья в горошек с таким же жадным вниманием, как крестоносцы любовались полученной Чашей Грааля. И много-много дней я потратила на примерку чьих-то платьев, которые были всегда на три размера больше, чем мне надо, на вырост, так сказать; меня не оставляло чувство отчаяния, хорошо знакомое детям и загнанным животным, очень похожее на то, как если бы я находилась в кабинете зубного врача, сверлящего зубы без всякого наркоза.
Коснувшись моей ноги, Айс вывела меня из состояния задумчивости, а затем открыла дверь и тихо выскользнула из машины. Дернув ручку, я присоединилась к ней и почувствовала легкий озноб от удивительно холодного воздуха, проникающего даже под мою вельветовую рубашку, туго застегнутую как раз с целью сохранить тепло.
Айс посмотрела на меня поверх своих зеркальных солнечных очков:
– Готова?
– Как только ты объяснишь мне, к чему я должна быть готова, я буду… – пробормотала я.
Ухмыльнувшись в ответ, она вытащила большую кипу мексиканских денег и вручила ее мне.
– Не трать все это в одном месте.
Я взглянула на деньги в своей руке, затем на свою возлюбленную.
