Иначе превращу в ложь свои собственные идеалы, не говоря уже о том особом духе, что царил на ранчо.
К моему огромному удивлению, вместо того, чтобы пуститься наутек, она просто взглянула на меня.
– Пожалуйста… – раздался шепот, – пожалуйста… не заставляй меня…
– Ты не должна делать ничего, кроме того, что решишь сама, Ниа, – ответила я как можно мягче, стараясь в то же самое время рассмотреть в просветах деревьев, насколько продвинулись грузовики.
– Я не могу… мне так страшно… – ее руки теребили ткань рубашки, грозя ее разорвать.
– Он…он…"
"Игнорируя происходящее за моей спиной, я повернулась и полностью сосредоточилась на Ниа, почти физически ощущая, как она прозревает, как в ней рождается другое, новое существо, готовое осознать и принять правду…
Ее темные глаза были широко распахнуты и полны слез. Молодая женщина пристально смотрела на меня, меня не видя, уставившись на что-то, неподвластное моим глазам.
– Он…он… он бьет меня… – прошептала она, словно признавшись вслух самой себе, она наконец-то избавлялась от этого проклятия.
Вслепую схватив меня на футболку, она спрятала лицо у меня на груди. Я прижала ее к себе как можно крепче, понимая, что ее прозрение, ее плач отзываются моей болью.
Ее стоны постепенно превратились в приглушенные рыдания. Я успокаивала ее как могла, все время стараясь не упускать ни одного звука у себя за спиной. Когда рев моторов прекратился, и сзади хлопнула дверца грузовика, я развернулась вместе с Ниа, стараясь встать так, чтобы в разрывах веток видеть происходящее на дороге.
Удивительно, как таким монстрам удается натягивать на себя маску обычного, заурядного человека.
Он был именно таков.
Обычный.
Обычное лицо, обычное тело, обычная одежда. Просто человек. Заурядный мужчина. Переходя улицу, вы не задержали бы на нем взгляда… Я немного напряглась, пытаясь услышать его голос. И, знаете, меня совсем не удивило, что голос тоже оказался самым обычным.
– Убери лошадей, сука. Вы загораживаете дорогу.
– А вы нарушаете границы частной собственности, – холодно ответила Монтана.
– Я не вижу никаких указаний на это, – ухмыляясь и сплевывая, ответил он.
– Их нет. – спокойно согласилась Амазонка.
– Тогда кто говорит, что это частная собственность?
– Я.
– Кто это – ты? Гребаная сука?
– Я.
– А ну дай мне пройти, лесбиянка чертова, а то я проеду по тебе и твоей долбанной лошади.
– Я еще раз повторяю: это частная собственность. Предлагаю вам убраться туда, откуда вы прибыли.
