Если хоть кто-то вздумает зашуметь во время этого судебного заседания, того я лично буду иметь честь сопроводить из зала в о-очень неудобную тюремную камеру до конца дня. Надеюсь, это ясно?""
Если бы на этом самом месте возник торнадо, то мне не составило бы труда выкрутиться из ситуации. Но на небе сияло солнце, и я вжималась в свое место так сильно, насколько это было возможно, предпочитая не замечать, как вокруг меня образуется вакуум, словно я – само воплощение Тифозной Мэри.
Когда наконец воцарилась тишина, судья важно кивнула и ее взгляд скользнул вперед: ""Защита и обвинение, будьте добры…"".
Я наблюдала, как Донита встала, пригладив невидимую складку на юбке своего ярко-красного костюма перед тем, как подойти к судье; практически сразу вскочил обвинитель."
"Я опять повернулась к Корине, стараясь говорить как можно тише:
– Это бред… Она вообще слушала версию обвинения? Полагаю, что они занесут это в юридический словарь как описание ""открытого и тут же закрытого дела"".
– Можно было бы подумать и так, – прошептала она в ответ. – Но Донита не так проста. Могу поспорить, у нее припрятана парочка козырей в рукаве.
– Черт! Надеюсь, ты права! – Повернувшись, я опять посмотрела туда, где была Айс. Я не могла отвести взгляда от блестящих черных волос моей возлюбленной, а она, как с самого первого дня судебных слушаний, смотрела только прямо перед собой.
– Она знает, что ты здесь, Ангел, – прошептала Корина, словно читая мои мысли.
– Тогда почему она не хочет взглянуть на меня? Три месяца, Корина. Три месяца!
Я прикусила губу, чтобы не закричать, чувствуя подступающие слезы.
Да, прошло три месяца с той роковой летней ночи, разрушившей, по-видимому безвозвратно, мой мир. Три месяца слез, три месяца отчаяния… Три месяца бесполезных поездок в Болото. Еще и еще. Я приезжала туда только затем, чтобы в очередной раз убраться восвояси. Три нескончаемых чертовых месяца… Я пыталась звонить – безрезультатно.
Я писала письма – они возвращались без ответа. Я не хотела есть, не могла спать.
И вот теперь, после всего этого, через три проклятых месяца ежедневного, ежечасного умирания я наконец-то была достаточно близко от Айс; казалось, так легко просто протянуть руку и дотронуться до нее – живой, настоящей, – а она даже не смотрит в мою сторону!
– Уверена, у нее есть причины поступать так, Ангел.
Я отвела глаза от моей безучастной возлюбленной.
