Если вы молоды, дееспособны, хотите работать и не имеете ничего такого в прошлом, что может указывать на вашу склонность закладывать бомбы в школьные автобусы или офисы, то вполне возможно, вам будут рады.
Корина, однако, была пожилой женщиной с пошатнувшимся здоровьем, в ее возрасте затраты на медицинские услуги быстро покрыли бы весьма солидный бюджет, не говоря уж о тюремном досье, которое заставило бы любого сотрудника иммиграционной службы, заслуживающего свое место, сесть и присвистнуть, прежде чем он лично бы проводил ее до первого самолета на юг.
Когда я выразила свое неверие, она ответила мне озорной улыбкой и достала документ, который содержал сведения о ее финансовом положении во всей его многозначной красе.
Кофе, который я собиралась глотнуть, забрызгал полкомнаты.
– Семь миллионов долларов?
– Ага, с мелочью, – ответила она, лучась самодовольством и наслаждаясь каждой минутой.
– Семь миллионов долларов?
Поцокав языком, она потянулась ко мне и положила руку на мой лоб, так как вы бы проверяли температуру у больного ребенка.
– Бедняжка, – ее глаза лучились фальшивым сочувствием, – ты не заболеваешь? Может, стоит обратиться к врачу?
Взвыв, я оттолкнула ее руку, а семизначная сумма все крутилась в голове, словно вертушка с диском, который заело из-за случайной царапины.
– Расслабься, Ангел, я ведь не распиваю чаи с Рокфеллерами, знаешь ли, – затем она ухмыльнулась. – Кроме того, ты должна радоваться. Все это станет твоим, когда я наконец покину это бренное тело.
Я взглянула на нее:
– Я не могу принять этого, Корина.
Ее улыбка стала жесткой:
– Почему нет, Ангел? Боишься запачкать свои ручки грязными деньгами? – ее зубы блеснули. – Кровавые деньги недостаточно хороши для тебя?
– Это слишком, Корина, – процедила я, вставая, – я не заслужила такого отношения.
После долгой напряженной паузы она отступила, улыбка сползла с ее лица.
– Ты права. Не заслужила. Я прошу прощения.
В ее глазах и тоне появились просительные нотки:
– Почему бы тебе не сесть, Ангел? Прости пожилой женщине ее глупость? – она остановилась на мгновение, затем прошептала.
– Пожалуйста.
Секундой позже, когда мой гнев унялся, но не исчез окончательно, я села, положив ладони на стол. Я ожидающе на нее посмотрела, приподняв бровь – выражение, которое только недавно начало мне по-настоящему удаваться."
"Она достала из сумочки еще один документ, бережно разгладив бумагу, и пододвинула его ко мне. Я уставилась на него, поводя пальцем по указанной в нем сумме.
