– Сэр, при всем моем уважении, но сейчас час ночи! А до этого я спала, и поэтому понятия не имею о ком или о чем вы говорите!
Его кулак с грохотом опустился на стол, да так, что подпрыгнула рамка с фотографией, где он пожимает руку одному известному религиозному политику, чье имя мне бы не хотелось упоминать.
Я напряглась, и охранники еще сильнее сжали мои руки.
– Да эта сука, Стил! В последний раз спрашиваю, где она?!
– В госпитале!!! – крикнула я, а он сделал рывок вперед, будто собирался перепрыгнуть через стол:
– Не-ет! Она не в госпитале! Если бы она была в этом гребанном госпитале, неужели ты думаешь, что тебя тащили бы в мой офис посреди этой гребанной ночи, чтобы я тебя спросил, где эта сука?
Пока я в изумлении пыталась найти, что ответить, его глаза все больше наливались кровью и безумием, и меня осенило: он свихнулся! Окончательно и безоговорочно, как Кассандра, если не больше.
И затем меня как ударило: Айс исчезла. Она сбежала. Часть меня завопила от радости, а другая – содрогнулась от ужаса.
Один из охранников встряхнул меня, и я поняла, что Моррисон ждет ответа.
– Я… извините, я не могу вам помочь. Если она не в госпитале, то я не знаю, где.
В этот момент он обогнул стол, подскочил ко мне и схватил за шиворот.
– Ты врешь, сучка! Она планировала этот чертов побег, и я знаю, ты помогла ей!
Ошеломленная, я тряхнула головой, чтобы упорядочить вихрь мыслей.
– Сэр, – наконец сказала я, пытаясь скрыть, как я напугана, – она была ранена в спину. Я действительно не знаю, как такое можно было спланировать.
Но если это и случилось, то уверяю вас, сэр, мне об этом ничего не известно. Я думала, что она умерла, когда упала после выстрела. Если все это было проделано для побега, то для меня это новость.
В его глазах я увидела, что он понял: мне известно больше, чем он думал. По крайней мере, то, как произошла стрельба. Внезапно на меня накатило непреодолимое искушение сказать ему, что я все знаю, чтобы увидеть, как он будет извиваться и бледнеть.
И, возможно, если бы те двое, что держали меня, были бы офицерами полиции, а не отлично выдрессированными им тюремщиками, я могла бы запросто сделать это. Но, конечно же, я не стала ничего говорить, лишь позволила этому ""знанию"" светиться в моих глазах.
Спустя мгновение он отпустил меня, отвернулся и направился к своему столу.
– Уберите ее отсюда, – сказал он, падая в кресло."
"И вдруг я поняла: он взбешен, да. Но более того, он дико напуган.
