Плечи передёргивает от напряжения.
Чего так накрывает то? Я вообще стойкий оловянный солдатик. Но ни когда же голодному под носом куском любимой еды водят. У меня от запаха её волос и вечно крутящейся рядом задницы кукуха взлетает и об потолок бьётся!
А спать так вообще перестал. К утру матрас пропороть можно! Я через неделю на людей кидаться начну, не то, что на отморозков.
— Нормальный я, — пожимаю плечами.
Сдержанный… Всего один раз об дверцу чувака шмякнул. Хотя за такое надо было как следует постучать. Свидетели в таких делах часто наполовину соучастники.
Денег ему ещё, ага…
Марина опять.
— Да!
— Здравствуй, Богдан.
— Может и здравствовал бы, не будь бывшая жена эгоистичной сукой, — скорее по инерции кусаю её.
Эмоция, на удивление, не рождается. Отпустило, что ли?
— Хватит, может?
— Чего тебе надо?
— Я приехала, вообще-то. Ты сменил замки и завёл собак.
— Такой вот сюрприз.
— Я даже подумала сначала, что переехал…
Не сдала нас Алла Борисовна? Удивительно.
— Но сегодня выяснила, что нет.
— Ближе к делу.
Сажусь в тачку.
— Я заеду сегодня?
— Нет, не заедешь.
— Почему?…
В последнюю секунду торможу порыв ляпнуть, что место занято. Уязвлять мне её теперь хочется гораздо меньше, чем потерять контроль над ситуацией. А я не знаю, какую реакцию выдаст Марина. Она, как положено актрисе, истерична. И нередко выдает какую-нибудь дичь. Мой характер рядом с ней испортился окончательно. Как Синичкина теперь терпит — загадка.
— Нам нужно увидеться и поговорить.
— Окей.
Надо, да… Я обещал Синичке докрутить развод.
— Напиши где и когда, мне сейчас некогда.
Рабочий график у меня, не нормирован. И закончив всё дела, я понимаю, что уже дело к ночи.
В голове целый день сидит Марина.
Всплывают эпизоды наших скандалов, ссор. Вижу, как «артикулярно» двигаются её губы, театральные позы её тонких кистей, чуть вычурную мимику… Манерное подскакивание в ""нужных"" моментах. Метание по комнате. Пафосные падения в кресло.
Как же меня тогда накрывало! Ревновал, дурак, обижался, психовал…
Мля…
Какой талант я чуть не угробил! Ехала бы она обратно в свою Москву, покорять сцену.
Мне снова гадко на душе от её появления в моём периметре. А я практически избавился от этого чувства рядом с моей маленькой несговорчивой птичкой. Наивной, искренней и отзывчивой.
Зайдя в ворота, запираю их как следует. Свои все дома.
Ариша наверняка уже спит.
Ася встречает меня молчаливым укором. Только лишь взглянув коротко из-за раскрытой в руках книги.
