— А сам что думаешь?
— Там квартирка осталась неплохая. Если возбудить дело, наследники в права не вступят. Они хотят версию с естественной кончиной. Хотя судмедэксперт в заключении написал острая сердечная недостаточность, вызванная приёмом аналога клофелина. Передоз, короче. Но потом переиграл.
Стреляет взглядом наверх.
— Чью-то лапу позолотили.
— Я даже знаю чью, — многозначительно переглядываемся. — У тебя есть первое заключение эксперта?
— Есть…
Смотрю удрученно в окно. Что нам с ним делать?
— Собери первоначальную версию дела.
В сейф положи. У меня там уже три таких.
— Ты их с какой-то целью собираешь?
— Пока не знаю.
Так и не попив чаю, еду на место, по дороге просматриваю сообщения.
Зараза ты, Синичка. Сложно тебе написать пару тёплых слов?
Телефон в руках вздрагивает.
Марина. Ну что ты каждый день названиваешь-то?!
Мне сильно неспокойно по поводу её звонков. Прямо теряю мир в сердце! И хочется швырнуть телефон об стену. А лучше об голову кому-нибудь. Но пока подходящей головы нет.
Да и телефон жалко.
Притормозив рядом с дежурным бобиком, так и не найдя равновесия, решаю перезвонить.
Держа телефон у уха, молча тяну руку коллегам и своим стажёрам. Марина не отвечает.
— Кто? — киваю на труп, укрытый простыней.
— Женщина, бытовуха.
— Ясно. Свидетели есть?
— Есть, но показания давать отказывается, вознаграждение за содействие требует, — показывают мне мужика лет сорока, лысого и борзо смотрящего мне в глаза. — Никакого общественного сознания, короче.
— Кого он требует?! — раздражённо торможу перед лысым.
— Деньги гоните, я знаю, есть такой закон! Или будешь до седьмого пришествия убийцу искать. А потом до десятого его вину доказывать!
Хватаю его за шкирку, волоку к бобику.
— Э! Ты чо! — возмущается, пытаясь вырваться.
Тюкнув об дверцу, заламываю ему руки, надеваю наручники.
— Оформлять как подозреваемого. Пришить сопротивление при аресте. В СИЗО. Потом разберемся.
— Мужики… Мужики!.. — сдаваясь, бормочет свидетель. — Я всё расскажу. У меня это… Сознание пробудилось.
— С просветлением, — рычу я. — Но до седьмого пришествия в позе лотоса на нарах посидишь, подумаешь над своим поведением.
Его усаживают внутрь, несмотря на протесты и угрозы. Дверь захлопывается.
— Долго не мурыжьте, подпишет все показания, отпускайте под подписку. В СИЗО и без него грязи…
— А вы чего такой резкий, Богдан Максимович? — ржут стажёры.
А мне девушка не даёт! Хочется язвительно рявкнуть мне. И я как бомба с разрывными…"
"Сдерживаюсь.
