Подманивает меня пальцами.
— Ну это же не подарок, — мямлю я, вставая на колени.
Куда это ты собралась, Синичкина, ползти на своих бесстыжих коленках?!
— Я дяденька взрослый, и сам знаю, что мне подарок, а что нет.
Мне кажется, его глаза улыбаются. А может и нет. Знать бы ещё, что конкретно ему надо!
Обмахиваю руками лицо, оно опять полыхает!
— Ну-у-у?
Открываю рот, чтобы задать вопрос, но под его пристальным взглядом не решаюсь. И мы так и…
— Да чтоб тебя… — неожиданно подаётся вперёд, врезаясь своими мягкими губами в мои.
От его тихого стона в моей голове взрывается фейерверк, обесточивая всё органы чувств. Оставляя только ощущение его губ, дыхания, горячего языка…
Спасите!
Через мгновение, я снова втянута к нему на колени. Бессовестно оседлав их, чувствую, как он вжимает меня в своё тело. Местами такое твёрдое, что меня догоняет ещё один фейерверк острых ощущений, сдобренных щедрой порцией смущения!
Как это останавливают?! Вспомнить бы ещё зачем это останавливают…
Ах да. Затем, что дико пугает продолжение.
И намёк на это продолжение нескромно упирается в моё тело. Задохнувшись окончательно, распахиваю глаза. Отрываюсь от его губ.
— Вот опять всё тебе, Синичка, а я снова без подарка, — хрипло и тяжело дыша.
Да что ж такое! Каким образом я опять оказалась на нём?!
Крепко держит меня за талию.
А вот не надо было подползать к нему своими бесстыжими коленками!
Под моей ладонью мощно бьётся его сердце.
— Ты чего застыла? Реагируй…
— Как? — жалобно выдыхаю я.
— Ааа… Черт тебя возьми! — падает затылком на спинку дивана.
Протирает ладонями лицо. Его кадык движется в глотательном движении. Руки возвращаются мне на талию.
Верхняя губа дергается в оскале. И мне хочется со всех ног от него сейчас!.. Потому что, я чувствую себя виноватой, а его разъяренным. Даже — опасным! От него разит чём-то хищническим. А почему, я не понимаю.
Но при попытке смыться, только крепче стискивает меня, не позволяя. Вжимается губами в мою шею.
— Ты — девочка, да? — агрессивно.
От неожиданности и кхм… нетактичности вопроса меня зажимает окончательно. Вернее, это не вопрос. Он констатирует. Словно я дефектная какая-то!
— А это что — запретили? — обиженно фыркаю я.
Дергаюсь в его руках, пытаясь освободиться. Сжимает грубее.
— Больно! — вскрикиваю.
Откидывается на спинку, демонстративно убирая от меня руки.
— Исчезни.
Слетаю с его коленей, срываюсь в детскую. В порыве чувств закидываю все подарки обратно в пакет.
Обидно, хоть реви.
