Но как-то же надо её подготовить к тому, что мамы не будет.
Я против насилия над женщинами. Но иногда… Хочется втащить, надо признать. Вот за такое вот.
— Где же тётя Катя? — выглядываю в окно.
Набираю сам. Телефон недоступен. Приплыли… Дальше ждать возможности нет. Что вот мне делать?!
— Одевайся, Ариш.
— А ёлка?
— Позже.
Прихватив дорогую кожаную сумочку, оставшуюся, в наследство от матери, дочь послушно собирается.
Уже в темноте подъезжаю к дежурке. Через дорогу мой УВД.
— Я тут поиглаю? — с любопытством смотрит дочь на старый манекен в фуражке, сидящий на месте дежурного.
— Давай, — оставляю её за стойкой с манекеном.
Прохожу дальше.
— Вечер добрый… — оглядываю дежурку.
— Здорово, Касьянов. Вот держи… — протягивает мне бумаги пожилой прапор.
Опускаю глаза на бумаги. Читаю кусок из середины.
— ""Воткнула в ногу полковнику полиции вилку""? Нашему полкану, что ли? — поднимаю взгляд.
Вспоминаю, что хромал.
— Ему.
— Отчаянная, — хмыкаю я.
— На словах сказал: с трассы девка.
Но афишировать запретил. Женат… По официальной версии — нанял её как помощницу по хозяйству.
— Так и было! — доносится сзади обиженный женский вздох.
— Не пищи там! — недовольно фыркает прапор.
— И что он за вилку эту несчастную посадить эту девку решил? — понижаю я голос. — Не в глаз же воткнула.
— Так обокрала, напала… Ты читай, читай…
— Бред какой-то, — недовольно вздыхаю я, читая дальше. — Где эта Лара Крофт?
Разворачиваюсь на обезьянник.
— Господи… — с досадой вздыхаю я.
Там пигалица в розовой шубке.
Пальчики, коленочки… Как ее на панель то занесло, дуру такую?
Поднимает на меня заплаканные огромные глаза. Вздрагиваю. На жену мою бывшую образ похож. Шубка эта розовая, цвет волос, миловидность. Только Марина старше. И взгляд у неё другой совсем.
Зависнув, смотрю на девчонку.
— Товарищ капитан, я вандала поймал, — ведёт за руку летёха раскрасневшуюся Аришу.
— Не понял.
— Дочка твоя красным лаком манекену ногти покрасила и лицо! Чего делать то? Он теперь с улицы не на мента похож, а на индейца.
— Мать твою… — изображаю фейспалм. — Арина!
Но Арина уже ничего не слышит. Из её пальчиков вываливается сумочка, она, застыв как суслик, смотрит распахнутыми глазами на эту ""розовую"" девку за решёткой. И до меня доходит, что образ у неё тоже совпал. Но в отличии от меня она была слишком маленькой, чтобы увидеть сейчас разницу с оригиналом. Ещё и в сумерках обезьянника.
Звездец случился раньше и немного другого плана.
