— Терпи, Синичка! — горячий веник внезапно ложится мне на плечи.
Задохнувшись, сжимаюсь. Но он не бьёт, только слегка двигается по спине вниз. Это неожиданно приятно. Получаю несколько лёгких шлепков по спине. Не больно!
Растекаюсь, как желе на солнышке, закрывая глаза. Неожиданно прилетает чувствительно по ягодицам.
Дергаясь, возмущено поднимаюсь на локтях. Но Питбуль властно припечатывает меня ладонью обратно.
— Это тебе за капроновые колготки в декабре.
Ещё один удар.
— За короткие шубки!
Ещё!
— За побеги с голыми ногами… — лупит меня.
— За украденные деньги.
— Я одолжила! — возмущённо поднимаюсь опять.
Но снова оказываюсь втрамбованной в доски.
— Нет, за деньги тебе, пожалуй, вот это…
Сверху на меня выливается ледяная вода. С визгом, пытаюсь вырваться.
— Лежать! — рявкает он кровожадно.
Раскалённый веник уже опять пляшет по моему телу.
— Потому что за деньги тебе, дуре, в следующий раз может такое прилететь, что никогда не рассчитаешься! Даже за небольшие. И ты доиграешься…
Меня снова окутывает раскалённым паром.
— Не могу больше! — верещю я.
— На спину, — властно.
Переворачиваюсь, закрывая ладонями лицо. Горячий веник ложится мне на живот. В глазах темнеет.
— Руки убери.
Не открывая глаз, настороженно опускаю их вниз.
На лоб ложится ледяная мокрая ладонь.
Оооо… Это божественное ощущение. Проходится по лицу, смачивая мои губы. Исчезает и снова возвращается, ложась уже на шею и немного остужая меня.
Я снова расплываюсь от контраста жара и холода.
Касьянов продолжает измываться с паром и веником. Сил нет ни на сопротивление, ни на жалобы. Я улетаю в ощущения, и мне даже, кажется, начинает нравиться это издевательство. До момента, пока опять не прилетает ушат ледяной воды сверху.
— Господи! — вскрикиваю, сжимаясь. — Хватит! Согрелась я!
Бережно удерживает за шею, не позволяя подняться, делая вид, что придушивает.
— Я только начал, — вкрадчиво.
Закрываюсь от него крест-накрест. От этого взгляда и голоса.
Протискиваясь своими пальцами между моими, пленяет одну мою руку, следом вторую.
Сжимает их в замок и отводит наверх, раскрывая меня. Рефлекторно сжимаю бедра от его раздевающего взгляда мне в глаза. Мне кажется, что ещё мгновение и… Точно, дура! Поцелует он тебя, как же. Сказал же — неинтересная я. Грубиян! Это, конечно, обижает… Но что поделать? Так ведь даже лучше?
Облизывает свои губы, тяжело сглатывая. А мне кажется, я чувствую их вкус, и они такие же солёные, как у меня.
