— Ничего плохого никогда не сделаешь?
Снова кивает.
— И секретов от меня у тебя не будет?
— А где кнопочка с амнезией? — прижимается к моим губам.
— Ты выхватишь сейчас! Быстро рассказывай!
В ушах шумит пульсирующая кровь. Какой я не стойкий-то…
И вместо того, чтобы внимательно слушать, поднимаю ее бедро, втыкаюсь в теплую плоть. Глубоко целуя, отпускаю тело. Потому что сейчас она скажет какую-нибудь херню, и неизвестно, что между нами дальше…
Мне страшно. И я ловлю себя на том, что не собираюсь, останавливаться, хочу в неё кончить.
Чтобы залетела. Потому что это заставит меня принять и разрулить любую хрень, какую бы она там не натворила эти три месяца назад с Герой!
От этого факта, мне больно заранее. Но будет только так. Я её не отдам.
Что. Бы. Она. Там. Не. Накосячила!
Расслабляясь, кончаю, боль с груди переплетается с удовольствием…
Мне кажется, я сейчас сдохну. А нам в загс… вот уже опаздываем, считай.
— Расскажи, — хрипло шепчу ей."
"— Мы с Герой обокрали Марину. Паспорт… Так нужно было, чтобы написать тебе разрешение на операцию!
— И всё?
— Но пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — умоляюще пищит Синичка.
— Не говори Гере, что я рассказала!
— Он втянул тебя в гоп-стоп??
— Гоп-что?
— Дура ты моя…
— Я сама так решила, он только помог!
— Ну да.
— Ну, Даня! Я ему слово дала, что ты не узнаешь! Ну, пожа-а-алуйста! Обещаю каяться каждый день! — хитренько и часто моргает ресницами.
— Ладно… — отпускает немного меня.
Пусть лучше у нас с Синичкой будет секрет от Бандита, чем у них двоих от меня.
— Не скажу. Но еще раз дашь такое слово, я не знаю тогда…
— Никогда больше!
— И про каждый день я запомнил, — обматываю бедра полотенцем, выхожу.
Верёвки вьёт из меня эта барышня!
Поправляю на камине фотки. Наши с Аришей, и Асины — с отцом, с семьёй… Одна рамочка пустая. Это Синичка купила для свадебной.
— Дан, ты не видел мою подвязку, на камине была? — собираясь, бегает она по дому.
— Видел…
— Где, — подбегает она в белых чулках и маечке.
Оценивающе съедаю её взглядом.
— Ррр… Беги.
Срываюсь к ней. Взвизгнув, несётся в спальню. Заваливаю её на кровать, приземляясь сверху.
— Теперь я буду тебя наказывать, а ты каяться! — тискаю её.
— Нет-нет-нет! — хохочет, уворачиваясь от моих атак на её чувствительную шею.
— Даня! Чулки порвешь! — ловит мою пряжку, зажимая в кулак. — Опоздаем на регистрацию!
Откидываюсь на спину отпуская её.
— Вся в долгах ты, Синичка, теперь!
Сбегает. Надеваю рубашку.
