Любуюсь на это безобразие.
— Папа! — поднимает на меня глаза. — Мы тебя заздались!
— Не заметил! — кипит у меня внутри.
— Опоздун… — осуждающе бросает мне вслед дочка.
Из душевой звук воды.
— Синичкина, — врываюсь я. — Ты бездомная, скажи мне?!
— Аа? — настороженно выглядывает из кабины.
— Я же сказал, дойдете домой — позвони!
— Аа… Телефон на зарядном, — виновато.
— Наказана! — рявкаю я в чувствах.
— Не рычи… — бесстрашно морщит нос.
— Я еще не начинал даже.
Закрывает створку душевой. Не-е-ет… Я не могу ждать, мне надо сейчас! Пока я до Бандита не дошел.
И особо тяжко уголовный кодекс не нарушил. Сдергиваю свитер, скидываю остальную одежду. Захожу к ней в душ.
— Дан! — пищит она, смывая шампунь.
Ловлю ее лицо за подбородок, поднимая вверх.
— Кайся, короче.
Озадаченно смотрит мне в глаза.
— Прям сейчас?
— Да!
Облизывая губы, медленно опускается по мне вниз. Мыльной скользкой рукой сжимает член.
Воу…
Колени мгновенно становятся мягкими. Колени мягкими, а член твердым. Ловлю ладонью стенку душа.
Какая воспитанная у меня невеста… Охренеть можно от счастья. Мыльные ручки скользят по мне. Теплые капли воды бьют прямо по головке, обостряя ощущения.
— Я это… не это… — бормочу невнятно.
Вода заглушает звуки.
Обхватывает меня губами, сжимая горячей теснотой ротика. От пускает… И еще раз, облизав как эскимо, повторяет фокус. Глубоко-глубоко. До самого горла.
— Ммм… — закрываю глаза.
Я же что-то хотел от неё. С шипением кусаю губы, разглядывая как под потоками воды горячо смотрится моя девочка.
— Стой…стой…стой… — мучительно бормочу я, подаваясь бедрами назад.
С вопросом хлопает своими ресницами.
— Черт… нет… продолжай… — сдаюсь я, закрывая глаза и упираясь лбом в стекло.
У меня опять амнезия!
Отдаюсь ощущениям на мгновение.
Амнезия… — крутится в голове слово. Была. После больницы. Когда она в гостинице там с бандитом…
— Стоп!
Тяну вверх за руку. Вжимая в стену.
Поглаживаю ее губы пальцем.
— У тебя от меня секреты, Асенька?
Опускает взгляд.
— Нет… Просто не успела рассказать.
— За три месяца?
— Три? Почему три?
Хмурится, задумчиво плавая взглядом.
— Какого беса ты делала в гостинице с Германом, м? — напоминаю я ей.
Вздрагивает, зажимается, зажмуривается.
— Ась?… — напрягаюсь я.
— Можно я лучше продолжу каяться? — пальчики скользят по мне вниз, обхватывают ствол, крепко сжимая его.
Ловлю их, с трудом отдираю от инструмента покаяния.
— Итак… Ты у меня хорошая девочка, да?
Кивает.
