— Он полицейский… — шепчу я, поджимая губы. — Работа такая.
Девушка выдыхает, понимающе кивая головой.
— Белое золото, платина… — кладёт по очереди руки на рядом стоящие витрины.
Богдан окидывает взглядом колечки, не останавливая разговор.
— Это с бриллиантами. Сегодня большие скидки!
Мой взгляд падает на одно очень красивое.
Камешек там не закреплён жёстко, а качается, мерцая на свету.
— Понравилось? Давайте, примерим, — тут же вытаскивает она коробочку. — Это танцующий бриллиант. Новинка! О-о-очень красивое, — многозначительно хлопает ресницами девушка.
И очень дорогое, наверное.
— Камешек маленький, но за счёт движения мерцает как крупный камень.
— Да нам обычное… — смущаясь, качаю отрицательно головой.
Богдан поднимает мою кисть, протягивая над прилавком.
Девушка тут же надевает колечко, угадав с пальцем.
— Идеально! — с восторгом и ноткой зависти вздыхает девушка.
Он двигает моей рукой, разглядывая вместе со мной игру света.
— Мы берем, — ставит ребром пластиковую карточку на витрину.
— Ты что? — поднимаю на него взгляд.
— Тебе же понравилось.
— Мало ли что мне понравилось, — возмущённо шепчу ему я.
Расплачивается.
— Я так хочу. Давай, мы сегодня будем делать всё, что я хочу? — гладит колечко на моём пальце.
— Что-то я опасаюсь…
— Поздно опасаться, Синичкина. Ты же видишь, я тебя даже руку и сердце не предлагаю. Знаешь почему?
— Нет, — опускаю взгляд.
— Потому что этот вариант предполагает возможность отказа. А я тебя всё равно не отпущу.
Поэтому — не предложение, а констатация. Ты будешь моей женой. Возражения есть?
— А они принимаются?
— Нет.
— Что ж… — вздыхаю я, немного даже с облегчением. — Нет, так — нет.
— Люблю тебя! — смеясь, целует меня Богдан.
И я тебя! — хочется сказать мне. Но я не решаюсь.
А на улице мы снова целуемся. И я вся искусана его жадными губами.
— Поехали домой, детка, — шепчет. — А, нет… Лучше, не домой. Там Ариша с тёть Катей.
Глажу венку на его виске, она взбухшая и стучит.
У бабушки была гипертония.
И умерла она от криза. И я помню, как начинали выделяться её вены, когда давление повышалось. И боюсь этого до ужаса.
— Дан, у тебя давление высокое.
— Ещё бы… — страдающе.
— Надо измерить.
— Нет, надо кое-что другое.
— И выпить лекарство.
— Ты моё лекарство, Синичка.
— Давай зайдем в аптеку! — прошу его.
— Ты прекрати из меня инвалида делать! — фыркает он. — Просто в тонике было что-то…
— Что?
— Какой-то афродизиак, мне кажется.
