Обитатели нижних палуб шли на работу или на базар, где надеялись что-нибудь выменять. А сам он направлялся на гауптвахту, чтобы навестить брата.
Очередь двинулась вперед, Тревис достал идентификационную карту. Голова раскалывалась от мигрени, с которой он никак не мог справиться. В нос опять ударила вонь. Проходя мимо загона для свиней, он закашлялся, прикрывая лицо рукавом плаща. Когда подошла его очередь, он протянул охраннику идентификационную карту и подумал, что его вот-вот стошнит.
– По какому делу?
Тревис вытащил клочок бумаги – пропуск на гауптвахту – и отдал полицейскому.
– Хочу кое-кого навестить.
Тот рассмотрел удостоверение личности при свете секции ламп, висевшей над головой, посмотрел на Тревиса и принялся изучать пропуск. Наконец он вернул ему документы и кивнул в сторону лестницы:
– Проходи.
Тревис поднялся по ступеням и зашагал по лабиринту коридоров, тянувшихся через весь корабль. Он мог бы сделать это с закрытыми глазами, он наизусть знал каждый проход, закоулок и тупик.
Проходя мимо забегаловки «Ведомый», он почувствовал, как в душе закипает злость.
Спьяну он даже не понял, что парень, приложивший его в баре головой об стол, был то самый Ксавьер Родригес, самый печально известный хеллдайвер на корабле. Пятнадцать лет назад отец Тревиса Рон совершал дайв вместе с ним, но Икс, вероятно, его уже не помнит – Тревис погиб во время десятого прыжка. Десяти дайвов им с матерью хватило, чтобы перебраться в квартиру на верхних палубах. Но потом она умерла от гриппа, а Тревис связался с Алексом и его дружками здесь, внизу, и с тех пор жил в Первом отсеке и работал электриком.
На перекрестке он повернул налево. В коридоре было пусто, если не считать пары охранников, возвращавшихся из управления полиции. На гауптвахту вела вторая от входа в управление дверь. Тревис остановился перед ней, отбросил дреды назад. Затем вошел в тускло освещенную комнату, где не было ничего, кроме двух стульев, и подошел к застекленному окошку в стене.
Охранница со светлыми, собранными в пучок волосами посмотрела на него, стряхнула с серого мундира крошки и встала.
– Тревис Эдди, на свидание с заключенным Рафаэлем Эдди.
Он приложил к окошку идентификационную карту и разрешение.
– Ждите здесь, – сказала она, открыла дверь в свою каморку и шагнула в узкий проход.
Через несколько минут дверь снова отворилась, и в комнату вошел человек в черном балахоне с капюшоном. Его руки были скованы наручниками, взгляд блуждал, и выглядел он каким-то потерянным.
