Некоторые я не узнаю…
Но несколько да.
Снова мамин…
Моего отца…
И Адриано.
За его голосом я стараюсь следовать сильнее всего…
Он тот, кого я больше всего хочу найти.
Я могла бы сдаться, если бы это были только мои родители.
Я знаю их всю свою жизнь, и все было бы в порядке, если бы я просто ушла.
Но Адриано…
Я хочу его.
И он был у меня так недолго.
Поэтому я продолжаю двигаться, искать, пробираться сквозь тьму…
Пока не вижу первый проблеск света.
Глава 97
Бьянка
Я открываю глаза.
Я нахожусь в комнате с бежевыми стенами.
Справа от меня огромное окно. Через него видны крыши старой Флоренции, солнце и голубое небо.
Раздается высокий гудок… гудок… гудок.
Это напоминает мне медицинские передачи — эпизоды «Скорой помощи», которые я смотрела в Интернете.
Во рту сухо, как будто он набит ватой…
И все тело болит.
Затем я вспоминаю последнее, что происходило перед наступлением темноты:
Машина перевернулась через ограждение.
Весь мир перевернулся…
О, я поняла.
Я, должно быть, в больнице.
Я поворачиваю голову на подушке, чтобы видеть комнату вокруг себя.
На стуле у моей кровати сидит мужчина, верхняя часть его тела согнута, предплечья лежат на ногах. Его голова опущена, а руки сцеплены вместе. Похоже, что он молится.
Это на секунду выбивает меня из колеи, потому что я никогда не видела никаких признаков религии в человеке, которого знаю и люблю…
Но даже не видя его лица, я узнала бы остальные части его тела.
— … Адриано?.. — зову я.
Меня удивляет, как звучит мой голос: как хриплое карканье.
Мужчина поднимает голову, словно слышит выстрел.
Это он. Под глазами темные круги, он выглядит бледным и осунувшимся, но это мой Адриано.
Он вглядывается в мое лицо, будто видит привидение."
"Потом он бросается ко мне и встает на одно колено, чтобы сжать мою руку.
— Детка, — говорит он, и я могу поклясться, что никогда не слышала, чтобы он был так счастлив.
— … эй… — шепчу я.
Он целует мою руку с болью и страстью…
А потом он встает, наклоняется ко мне и легонько целует в губы.
Его губы такие мягкие и теплые…
В то время как мои — сухие и потрескавшиеся.
Я хмурюсь. На нем другая одежда — темно-синяя рубашка и черные брюки.
— … как долго меня не было? — шепчу я.
— Три дня.
Мои глаза широко раскрываются.
— … три дня?
Он усмехается и кивает.
— Да. Это первый раз, когда ты пришла в себя. На самом деле…
Он протягивает руку и нажимает кнопку на пластиковой коробке.
— … что это?
— Я звоню медсестре, чтобы она сообщила твоим родителям.
