Но никого не вижу…
Тогда я поднимаюсь по лестнице на следующий этаж.
Часть меня кричит: «Убирайся к чертовой матери!».
Но еще более громкий голос говорит ей в ответ отвалить.
Когда наши враги узнают, что дочь Фабрицио Леттьери у копов, неизвестно, что они с ней сделают.
Поэтому я не собираюсь уходить без нее.
Поднявшись по лестнице на следующий уровень, я вижу табличку «Убойный отдел».
Это один из немногих отделов, который обязательно должен дежурить в субботу вечером…
И я знаю, что у нас в штате есть несколько их сотрудников.
В общем, у нас в кармане находится всего десять процентов полицейских Флоренции… но в каждом отделе по крайней мере по одному человеку. Только в убойном отделе их четверо.
Пора бросать кости.
Я бросаю…
И выигрываю.
У ксерокса сидит парень — молодой брюнет, взгляд усталый, темные круги под глазами.
Я сопоставляю его с моим мысленным списком и сразу же определяю, что это Маттео Де Лука. Один из «наших ребят».
Я обвожу взглядом комнату. В лабиринте кабинок есть еще несколько детективов, но все они горбятся над своими столами.
Я подозреваю, что по крайней мере один из них спит.
Я отхожу за угол и достаю пистолет, затем снимаю пиджак и перекидываю через руку, чтобы спрятать его.
Если дела пойдут плохо…
Если Де Лука не был предан нам, а работает на наших врагов…
Тогда, вероятно, кто-то умрет сегодня ночью.
И это буду не я.
Я подхожу к нему.
— Не реагируй, — говорю я тихим голосом.
Он смотрит на меня взглядом: «ты кто такой?»
— Не реагируй на что?
— У Цезаря нет ножа, чтобы защититься.
Это секретная фраза для Де Луки. На случай, если нам придется связаться с ним в срочном порядке, это код, который позволит ему понять, что мы — те, кто ему платит.
Это производит желаемый эффект.
Он таращит глаза, а лицо белеет.
— Я Адриано Розолини, — тихо говорю я. — Ты знаешь, кто я?
Де Лука тяжело сглатывает, кивает и оглядывает комнату, словно ожидая, что в любую секунду оттуда выскочит бугай.
Затем он снова поворачивается ко мне и шепчет.
— Какого хрена ты здесь делаешь? Ты не можешь быть здесь…
— Но я здесь. И мне нужна твоя помощь.
Он выглядит так, словно я только что попросил его принести в жертву своего первенца.
— Да ладно, мужик, — ноет он, — это же не…
— Мы можем поговорить где-нибудь наедине?
— … в туалете. Мы можем пойти туда.
— Хорошо, идем.
Мы заходим за угол, и он открывает дверь в туалет. Я следую за ним внутрь и проверяю каждую кабинку, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
