Я падаю на колени и поднимаю руки вверх.
— Я не сопротивляюсь! — кричу я.
Как я и надеюсь, все туристы теперь направляют на меня свои мобильные телефоны.
Записывают арест.
Так что полицейским будет сложнее «случайно» выстрелить в меня.
Если бы они это сделали, то в Интернете тут же появилось бы с десяток видеороликов о том, что меня хладнокровно убили.
Возможно, это единственное, что меня спасает.
Полицейские окружают меня, пистолеты направлены мне в голову.
Несколько человек направляют пистолеты и на Бьянку.
Кто-то ударяет меня ногой в спину, и я падаю лицом на булыжники.
Меня хватают за руки, я чувствую холодный металл на запястьях и слышу звук закрывающихся наручников.
Затем кто-то поднимает мою рубашку и вытаскивает пистолет из задней части брюк.
— Кому-то светит тюремный срок, ублюдок, — усмехается голос.
Это правда. Пистолет нелицензионный, что является серьезным преступлением.
По крайней мере, он чистый. Тот, из которого стрелял вчера в гостинице, я отдал Ларсу. А взял свежий, который не мог быть замешан ни в каких преступлениях.
Но пистолет меня волнует меньше всего.
Я смотрю на Бьянку, на которую тоже надевают наручники."
"Она выглядит совершенно перепуганной.
— Ничего не говори, — кричу я ей. — Ничего.
— Заткнись, мать твою, — кричит один из полицейских, поднимая меня на ноги. Он больно дергает меня за руки, совершенно точно намеренно — просто потому, что может.
— Адвокат, — говорю я.
— Конечно, конечно, — отвечает полицейский, подталкивая меня вперед.
Слава Богу, что у туристов есть мобильные телефоны.
Иначе все могло бы закончиться совсем по-другому.
Глава 51
Адриано
Меня отвозят в Квестуру, полицейский участок в центре Флоренции, и оформляют протокол.
Теперь я сижу один в крошечной комнате для допросов и потягиваю воду из бутылки, которую мне кто-то дает.
Вода является первой и единственной хорошей вещью, которую полицейские сделали для меня за весь вечер.
Моя правая рука прикована наручниками к железному кольцу в крышке стола, привинченного к полу, так что я никуда не собираюсь уходить.
Полицейские оставляют меня в ожидании последние двадцать минут, надеясь, что это меня утомит.
Вместо этого я перебираю в памяти все детали, пытаясь понять, что делать дальше.
Они не знают моего настоящего имени. На моих правах написано Бруно Капальди, и именно это имя я называю им, когда они меня регистрируют.
Они снимают с меня отпечатки пальцев, но я никогда не был арестован, и мои отпечатки нигде не зарегистрированы.
