— … ты говоришь обо мне?!
Она испуганно поднимает на меня глаза, затем снова смотрит на пустую рюмку.
— Детка… — говорю я, протягивая ей руку через стол.
Но она отдергивает ее.
Я на мгновение замолкаю, обдумывая, как лучше поступить в данной ситуации.
— Что я сделал парню с пистолетом? — спрашиваю я наконец.
Ее взгляд встречается с моим.
Прежде чем она успевает ответить, я говорю.
— Я вырубил его. Сломал ему палец, чтобы отобрать пистолет, да, но в остальном просто вырубил его. Он, наверное, очнется с сотрясением мозга, и ему придется наложить шину на палец… но это все.
Знаешь, почему он так легко отделался?
Она медленно качает головой.
— Потому что он сказал второму парню держаться от тебя подальше.
Я не говорю ей, что если бы мы были за городом, где никто ничего не услышал бы и не увидел, парень получил бы пару лишних дырок.
Ему повезло, что он устроил это дерьмо в городе и в тот день, когда мне не нужно лишнее внимание.
Но я не хочу осложнять ситуацию, поэтому молчу об этом.
— Но другой парень — он поднял на тебя руки, — шиплю я.
— Он собирался причинить тебе боль. И поэтому я сделал то, что сделал.
Она долго смотрит на меня.
Затем она шепчет.
— Ты мог убить его.
— Чертовски верно. Никто тебя не трогает. Таким образом. НИКТО.
Она продолжает смотреть мне в глаза.
Затем она наконец говорит то, что, как я понимаю, является причиной всего этого.
— … а что, если я тебя разозлю?
Я качаю головой.
— Нет. Никогда. Я никогда и пальцем не трону тебя. Мне плевать, как ты меня разозлишь — я никогда, никогда не ударю тебя.
НИКОГДА. Во-первых, потому что я не хочу… И, во-вторых, потому что я не обижаю женщин. Только слабые куски дерьма, которые не являются настоящими мужчинами, обижают женщин. А я не слабый кусок дерьма. Я никогда, никогда, ни за что на свете не обижу тебя, Бьянка. Это чистая правда. Клянусь могилой моей матери.
Бьянка продолжает смотреть на меня…
И я вижу, что страх исчезает из ее глаз.
Поэтому тянусь через стол к ее руке.
На этот раз она протягивает мне ее.
Я подношу ее руку к своим губам…
… и целую ее. Крепко.
— Ты очень важна для меня, — говорю я. — Никогда не сомневайся в этом. Я всегда буду оберегать тебя… и УБЬЮ любого ублюдка, который попытается причинить тебе вред. Клянусь могилой своего отца.
— Давай… может быть… просто не будем какое-то время говорить об убийстве людей? — тихо спрашивает она.
Я снова целую ее руку.
— Хорошо.
Она кивает… делает глубокий вдох и выдыхает… затем выпивает вторую рюмку.
