Наилучшим, по-видимому, следует признать краткое описание, данное лордом Карнарвоном: «Впечатляющая доктрина веры в единого Бога, которому невозможно присвоить никакие атрибуты, пред которым немеет язык, слепнут глаза и отказывается постичь разум, само имя которого нельзя произносить всуе, который венчает пирамиду друзианской теологии, удаляющей небеса слишком далеко от людей и их дел; поэтому-то в последующие века отражение и воплощение Божества и вместило слабости человеческой натуры.
Девять раз до этого — согласно учению Хамзы[188], в Индии, Аравии и Африке — соблаговолил высший разум проявиться в форме и под именем смертных. В образе Хакима в десятый и последний раз открылась воля Бога, проявилось его терпение и прозвучал окончательный призыв к упорствующему во грехе миру. Двадцать шесть лет «дверь», по образному выражению друзианских учёных-богословов, оставалась распахнутой перед христианами и мусульманами, иудеями или иноверцами.
Но, когда период благоволения истёк, обращение закончилось и непросвещённый мир остался без приглашения в будущее, покинутый до тех пор, пока не настанет великий конец смертных. В разгар сбора армий и несчастий правоверных мусульманство падёт и Мекка не будет более священной, и тогда снова явится Хаким, дабы завоевать землю и утвердить превосходство религии друзов»[189].
Миссионерам, пытавшимся проникнуть на тайные ритуалы друзов, иногда позволялось присутствовать на церемониях, организованных специально для увеселения надоедливых неверующих.
Это привело к заключению, будто доктрина друзов состоит из двух противоречивых систем, одна из которых предназначена для мирян, а другая — для посвящённых. На самом же деле эзотерическое учение — всего лишь расширение экзотерической традиции, при помощи которой мистические реалии сначала воспринимают через истолкование, а затем познают."
"Другая выдержка из сочинения лорда Карнарвона, «съевшего в этом деле собаку», довольно точно передаёт путаницу в голове жителя Запада: «Постепенно, очень постепенно, ему (неофиту) позволяется снимать покровы, окутывающие главную тайну: он осознаёт глубокий смысл чисел, постигает туманные высказывания священных писаний, которые прежде воспринимал буквально, и его слуху и разуму в двусмысленном выражении передаётся двоякое и особое значение.
