Значит, было бы правильно символически изобразить это беспрестанное ритмическое волновое движение в виде дракона мужского пола, извивающегося в пространстве. Предполагалось, естественно, что дракон обитает в воздухе. Когда он изображался с пятью лапами (элементами), то становился императорским символом. Когда ян показывался как дракон мужского пола, инь одновременно являлась как дракон женского пола. Так же и у всех форм в природе: самец пробуждает самку из состояния пассивного принципа, и ни одно создание не могло бы существовать в одиночестве.
Агрессивность нельзя отделить от покорности, она не может реально существовать без своей полярной противоположности. Свет и тьма взаимозависимы, так как представление об одном не может существовать без представления о другой.
Первое соединение инь и ян закончилось сотворением великой монады — «верховного неба». Великая монада — это бесконечная сфера положительного разумного принципа. Сразу же после её создания принцип инь облекает её в эфирное тело.
Следовательно, в этом проявлении ян становится мыслящей душой, а инь — чувствующей душой мира и человека. Чувствующая душа есть anima, действующая через тонкий носитель animus[266]. Все формы представляют собой соединения, и только лишённые формы сохраняют простую, или недифференцированную, природу.
Как указывается в алхимических рассуждениях — либо философское золото, либо камень мудреца следует готовить, стимулируя внутреннее взаимодействие между двумя главными принципами в элементарных, или металлических, формах.
Искусство или знание делают возможным осуществление принудительного слияния инь и ян в лаборатории. Следует напомнить, что европейские алхимики описывали этот процесс как свадьбу солнца и луны. У китайцев сложилась почти такая же терминология, потому что они ассоциируют свинец с солнцем, а ртуть — с луной и скрывают эти элементы под символами дракона и тигра соответственно.
Как и следовало ожидать, формулы трансмутации чрезвычайно сложны и таинственны. Как и на Западе, в них введены диаграммы и символы, но без соответствующих ключей они совершенно бессмысленны. Алхимик пытался воспроизвести в своих сосудах величайший процесс вселенского творения, надеясь таким образом добиться господства над очищенными субстанциями, через которые все живые существа получают главное питание.
