Милосердная Гуаньинь[237] вступается за тех, кто страдает, а просвещённый Майтрейя ждёт всех преодолевших свои слабости и недостатки, чтобы принять их в царство блаженных. Рассказы, легенды и темы, естественно, включают жизнеописания добродетельных людей и подчёркивают замечательные качества, которые они проявляли и за которые получили соответствующее вознаграждение."
"Что же касается китайцев, то у них, подвластных строгим традиционным формам, все наказания и вознаграждения после смерти регулируются жёстким сводом законов.
Во всех чистилищах имеются облечённые надлежащей властью суды под председательством судей и законоведов. Все свидетельства тщательно взвешиваются, и никаких судебных ошибок быть не может. Есть ещё и правоведы, наблюдающие за применением вознаграждения и наказания. Всё абсолютно правильно, но это никоим образом не смягчает господствующий кодекс.
В даосских пьесах особое значение придаётся справедливости — абсолютной и окончательной, тогда как буддийское представление мистерий делает акцент на милосердии — безотлагательном и доступном.
Таким образом, китайцы живут в мире, в котором справедливость и милосердие параллельны друг другу, но не всегда пересекаются. Напрашивается неизбежный вывод о том, что при такой системе действительные взгляды Конфуция должны были бы привлекать тех интеллектуалов, которые, считая себя свободными от всяческих предрассудков, предпочитали придерживаться официальной системы этики и вести себя соответственно.
Говорят, что прибывшие в Китай первые буддийские монахи вначале строили свои храмы в строгом соответствии с китайской архитектурой и сменили индусские рясы на китайские одежды. Отец Фавье в своём детально разработанном труде «Пекин» отводит значительное место учреждению христианских миссий в Китае. Опять же, примечательно, что первые миссии возводились по образцу местных зданий и миссионеры — священники и святые отцы — носили принятое у китайских учёных и мандаринов платье.
На более раннем этапе распространения буддизма китайский образ жизни и обычаи мощно наступали на ввезённую доктрину, и на всех последующих этапах она претерпевала постепенные видоизменения.
Исторический Будда сохранил свою индийскую индивидуальность, но так никогда и не добился заметного расположения народа. Его признавали как основателя системы, но многие поколения новообращённых отдавали явное предпочтение двум бодхисаттвам — Авалокитешваре и Майтрейе.
