Поэтому у системы мышления, концентрирующейся вокруг индивидуума, на его личных проблемах и потребностях, было вполне достаточно оснований понравиться новообращённым и привлечь их.
Некоторое время буддизм оставался в стороне как чужеземная доктрина. Однако мало-помалу он впитался в китайский образ жизни, обогатив местную веру и приобретя, в свою очередь, ярко выраженный китайский характер. При таком алхимическом смешении очевидно противоречивых верований менее всего пострадало конфуцианство, вероятно, благодаря тому интеллектуальному уровню, на котором оно процветало.
Ранние китайские драмы и театральные постановки на религиозные темы определённо указывают на глубокую внутреннюю связь, возникшую между даосизмом и буддизмом. В даосизме излюбленным сюжетом драматических произведений была посмертная судьба человеческих душ. В течение многих столетий Храм Вселенной в Пекине славился своими сложными скульптурными композициями, каждая из которых изображает несчастья и наказания, которым непременно подвергнутся злодеи после смерти.
Каждая группа фигур олицетворяла конкретную форму наказания, а в результате получалась страшная панорама мучений и пыток. Между прочим, во внутреннем дворе храма имели обыкновение собираться прокажённые, что отнюдь не смягчало обстановку.
В цикле буддийских религиозных пьес трактовался главным образом закон повторного рождения. В них были включены и наказания, но всегда с оптимистическим намёком на то, что человек непременно достигает освобождения благодаря собственной добродетели или заступничеству бодхисаттв[235] школы махаяны[236], возникшей на основе популярной буддийской метафизики.
Цикл перевоплощений с его двенадцатью ниданами (санскр., «звенья цепи, связующие»), или состояниями повторного воплощения, традиционно представляется в тоскливой и причудливой манере.
Эта концепция насквозь пропитана атмосферой утешения. Каждый наказывается для его же блага и для того, чтобы его будущее поведение принесло соответствующие воздаяния и счастливые дары.
Буддизм в целом придаёт особое значение развитию и раскрытию. Конечной целью жизненного пути с его периодическими повторными рождениями является просвещение и освобождение. Будды-хранители в своих позолоченных масках и мягкие учителя с бритыми головами всегда присутствуют подобно добрым родителям. Они внушают необходимость терпеливого признания кармы и воодушевляют страдальцев на подготовку к будущему покою и беззаботности.
