Или Кенигсберг 1676 года? Чума! Или Лондон 1595 года? Там головорезы - дружки Тома Бартала. Мэйден-Касл 662 года? А как быть с разъяренным Коннором Лох мак Байртром?
""На сей раз, - подумал Бартолд, - пусть место само меня выбирает"".
И, зажмурившись, ткнул кнопку наугад.
Зацепка"
"На звездолете главное - сплоченность экипажа. Личному составу полагается жить в ладу и согласии - иначе недостижимо то мгновенное взаимопонимание, без которого порой никак не обойтись. Ведь в космосе один-единственный промах может оказаться роковым.
Не требует доказательств та истина, что даже на самых лучших кораблях случаются аварии, а о заурядном нечего и говорить - он долго не продержится.
Отсюда ясно, как потрясен был капитан Свен, когда за четыре часа до старта ему доложили, что радист Форбс наотрез отказывается служить вместе с новеньким.
Новенького Форбс в глаза не видел и видеть не желает. Достаточно, что он о нем наслышан. По словам Форбса, здесь нет ничего личного. Отказ мотивирован чисто расовыми соображениями.
- Ты не путаешь? - переспросил капитан старшего механика, когда тот принес неслыханную весть.
- Никак нет, сэр, - заверил механик Хао, приземистый китаец из Кантона. - Мы пытались уладить конфликт своими силами. Но Форбс ни в какую.
Капитан Свен грузно опустился в мягкое кресло. Он был возмущен до глубины души. Ему-то казалось, что расовая ненависть отошла в далекое прошлое. Столкнувшись с ее проявлением в натуре, он растерялся, как растерялся бы при встрече с моа или живым комаром.
- В наш век, в наши дни - и вдруг расизм? - кипятился Свен. - Безобразие, форменное безобразие. Чего доброго, следующим номером мне доложат, что на городской площади сжигают ведьм или где-нибудь затевают войну с применением кобальтовых бомб!
- Да ведь до сих пор никакого расизма не было в помине, возразил Хао. - Для меня это полнейшая неожиданность.
- Ты же у нас не только по званию старший, но и по возрасту, - сказал Свен. - Неужто не пытался урезонить Форбса?
- Я с ним не один час беседовал, - ответил Хао.
Напоминал, что китайцы веками люто ненавидели японцев, а японцы - китайцев. Если уж нам удалось преодолеть взаимную неприязнь во имя Великого Сотрудничества, то отчего бы и ему не попытаться?
- И пошло на пользу?
- Как об стену горох. Говорит, это совсем разные вещи.
Свен свирепо откусил кончик сигары, поднес к ней огонек и запыхтел, раскуривая.
- Да черт меня побери, если я у себя на корабле стерплю такое. Подыщу другого радиста.
