– Когда состоялся суд?
– Сегодня утром.
– А убийство?
– Часа за три до суда.
– Быстрая работа, – заметил Кромптон.
– Мы здесь, в Кровавой Дельте, попусту время не тратим, с гордостью ответил Тайлер.
– Да, я догадываюсь, – сказал Кромптон. – Вы даже вешаете человека до того, как его жертва скончалась.
– Я же вам сказал – Финч кончается, – ответил Тайлер, и глаза его сузились в щелочку. – Вы потише, незнакомец, не путайтесь в дела Кровавой Дельты, если они касаются правосудия, не то вам тут не поздоровится. Нам не нужны все эти штучки– дрючки крючкотворов, чтобы разобраться, кто прав, кто виноват.
Лумис возбужденно зашептал Кромптону:
– Оставь ты все это, пошли отсюда.
Кромптон не обратил на него внимания. Он сказал шерифу:
– Мистер Тайлер, Дэн Стэк – мой сводный брат.
– Тем хуже для вас, – сказал Тайлер.
– Мне в самом деле необходимо с ним увидеться. Всего на пять минут. Чтобы передать ему письмо от матери.
– Ничего не выйдет, – ответил шериф.
Кромптон порылся в кармане и вытащил засаленную пачку денег.
– Всего две минуты.
– Хорошо. Пожалуй, я смогу... А, черт!
Проследив взгляд Тайлера, Кромптон увидел большую группу людей, шагавших к ним по пыльной улице.
– Ну вот и ребята, – сказал Тайлер. – Теперь уж ничего не получится, если бы даже я и захотел. Пожалуй, вы можете присутствовать при повешении.
Кромптон отошел в сторону. В группе было по меньшей мере человек пятьдесят, а там шли еще и еще. Большинство из них были люди высокие, с дубленой кожей, огрубелыми лицами словом, те, с кем шутки плохи, и почти у всех на поясе болталось оружие.
Они коротко перебросились словами с шерифом.
– Не делай глупостей, – предупредил Лумис.
– А что я могу сделать? – возразил Кромптон.
Щериф Тайлер отворил дверь амбара. Несколько человек вошли туда и вскоре вернулись, волоча за собой арестанта. Кромптон не мог разглядеть его – толпа людей сомкнулась вокруг Стэка.
Кромптон шел за толпой, которая тащила осужденного в противоположный конец городка, где через сук крепкого дерева уже была перекинута веревка.
– Пора кончать с ним! – кричала толпа.
– Ребята! – прозвучал сдавленный голос Дэна Стэка. Дайте слово сказать.
– К чертям собачьим! – крикнул кто-то. – Кончай с ним!
– Мое последнее слово! – выкрикнул Стэк.
Неожиданно за него вступился шериф:
– Пусть скажет свою речь, ребята, по праву умирающего. Давай, Стэк, только не очень затягивай.
Они поставили Дэна Стэка на фургон, накинули ему петлю на шею, другой конец веревки подхватила дюжина рук.
