Скорей всего, то был какой-нибудь коммерсант, сделавший тут вынужденную посадку.
— На острове есть следы останавливавшегося на краткий срок космического корабля, — сказал Джедекия.
— О, вот видите, — просиял профессор Бейкер. — Моя гипотеза подтверждается.
— Да нет же, это был государственный корабль, — объяснял Дантон. — Я на нем прилетел.
— Интересно также отметить, лекторским тоном продолжал профессор Бейкер, — те критические пункты, когда почти правдоподобная история внезапно оборачивается мифом. Вот но заявляет, например, что прилетел на звездолете, управляемом некими гиперпространственными вихревыми конвертерами, что является типичной абракадаброй, ибо космические корабли управляются только двигателями Миккельсона.
Далее, неспособный постичь своим неразвитым умом, что путешествие может длиться годы, он утверждает, будто за несколько месяцев долетел сюда от Земли, в то время как мы знаем, что ни один космический корабль не способен даже теоретически преодолеть такое расстояние в подобный срок.
— Значит, такие корабли были изобретены уже после вашего отбытия, заметил Дантон. — Когда вы вылетели в космос?
— Космический корабль хаттеритов покинул Землю сто двадцать лет тому назад, — снисходительно ответил Бейкер. — Здесь присутствует преимущественно четвертое и пятое поколения. Заметьте также, — обратился Бейкер к Симеону и Джедекии, — как ловко сочиняет он правдоподобные названия планет. Врожденная способность к звукоподражанию подсказала ему такие словечки, как Корани, Гейл, Гедония.
И его отнюдь не беспокоит, что всех этих планет нет во вселенной.
— Да есть они! — негодующе крикнул Дантон.
— Где? — с вызовом обратился к нему Джедекия. — Укажи координаты.
— Откуда мне их знать? Я не штурман. Гейл, по-моему, где-то в районе Волопаса, а может быть, Кассиопеи. Нет, пожалуй, Волопаса.
— Мне жаль огорчать тебя, друг мой, — сказал Джедекия. — Но, да будет тебе известно, что сам я именно штурман. Я могу показать тебе звездные карты, атласы. Там нет этих планет.
— Ваши карты устарели на столетие!
— Звезды, стало быть, тоже, — отрезал Симеон. — Ну, Данта, где же твои соплеменники? Почему они прячутся он нас? Что вы там замышляете?"
"— Какая нелепость, — возмутился Дантон. — Как мне вас убедить? Я землянин, слышите! Родился и вырос…
— Будет! — оборвал его Симеон. — Уж что-что, но выслушивать дерзости от туземцев хаттериты не станут. Живее, Данта. Где твой народ?
— Здесь никого нет, кроме меня, — не сдавался Дантон.
