Руки он старался держать так, чтобы все видели, что они пустые.
— Я предводитель этих людей. — Симеон произносил слова очень медленно, словно обращаясь к ребенку. — Моя — большая вождь эти люди. А твоя — большая вождь твои люди?
— зачем вы так разговариваете? — спросил Дантон. — Мне даже трудно вас понять. Я же вам говорил вчера, что на острове никого нет. Только я.
Суровое лица Симеона побелело от гнева.
— Ты со мной не хитри, а то хуже будет. Ну, выкладывай: где твое племя?
— Да я же землянин, — завопил Дантон.
— Вы что, глухой? Не слышите, как я говорю?
Подошел Джедекия, а с ним седой сутуловатый человечек в больших очках в роговой оправе.
— Симеон, — сказал седой человечек, — мне хотелось бы познакомиться с нашим гостем.
— Профессор Бейкер, — обратился к нему Симеон, — Этот дикарь утверждает, что он землянин, и говорит, что его имя Эдвард Дантон.
Профессор взглянул на набедренную повязку, затем на смуглое тело Дантона, его загрубелые босые ноги.
— Так вы землянин? — спросил он.
— Конечно.
— А кто высек эти каменные статуи на берегу?
— Я, — ответил Дантон. — Но это просто своего рода терапия. Видите ли…
— Типичные изделия примитива. Вся стилизация, носы…
— Ну, значит, у меня это вышла случайно. Понимаете ли, несколько месяцев назад я вылетел с Земли на государственном космическом корабле…
— Чем он был оборудован? — перебил профессор Бейкер.
— Гиперпространственными вихревыми конверторами.
— Так вот, меня отнюдь не привлекали такие планеты, как Корани или, скажем, Гейл V, а для Гедонии я, пожалуй, недостаточно темпераментен.
Я пролетел мимо Рудничных Миров и Фермерских Миров и высадился, наконец, на этой планете. Я назвал ее Нью-Таити, и она зарегистрирована на мое имя. Впрочем, мне было здесь так одиноко, что я рад вам от души.
— Что вы на это скажете, профессор? — спросил Симеон.
— Поразительно, пробормотал профессор Бейкер. — Поистине поразительно. Так овладеть английской разговорной речью возможно лишь при относительно высокой степени развития интеллекта.
Нам остается предположить, что мы столкнулись с феноменом, нередким в примитивных обществах, а именно — чрезвычайно развитой способностью к мимикрии. Наш друг Данта (как его, несомненно, называли, прежде чем он исковеркал свое имя на английский лад) знает, наверное, множество местных легенд, мифов, песен, плясок и исполнит нам…
— Но я землянин!
— Нет, мой бедный друг, — ласково возразил профессор. — Ты не землянин. Не сомневаюсь, что ты встречал землянина.
