Она с вызовом посмотрела на Джеймсона.
— Помните ту главу о радостном чувстве обладания целой планетой? Я не могу описать, как это на меня подействовало. Я чувствовала, что…
— Я все еще не вижу связи, — сказал Грегор.
— Я к этому подхожу, — Мира выглядела донельзя смущенной. — Когда я обнаружила, что Эдвард-Пустынник — мой астрономический сосед, я решила с ним поговорить. Я совсем не хотела нарушать его уединение. Я только хотела сказать ему, как много для меня значит его книга. Поэтому я отправила ему радиограмму с Коэллы.
— У него есть радио? — удивился Арнольд.
— Конечно, — сказала Мира. — Он говорил про это в первой главе. Он оставил себе радио, чтобы слушать перед сном голоса погрязшего в своей абсурдности человечества, и хохотать над ними, пока не заснет.
— Ах, вот как. И что было дальше?
— Ну, когда он услышал, что я собираюсь жить на Коэлле, он пришел в ярость. Сказал, что не может вынести, чтобы другой человек находился к нему так близко.
— Странно, — сказал Арнольд.
— Между этими двумя планетами миллионы миль.
— Я ему так и сказала. Но он начал кричать на меня и ругаться. Он сказал, что человечество никак не может оставить его в покое. Агенты по продаже недвижимости пытаются связаться с ним, чтобы купить права на разработку полезных ископаемых. Туристическое агентство собирается проложить маршрут для своих кораблей в пределах всего десяти тысяч миль от верхних слоев атмосферы его планеты. И в довершении всего этого объявляюсь я и располагаюсь практически у него на пороге.
— И еще он ей угрожал, — вставил Джеймсон.
— Я только предполагаю, что это могла быть угроза, — возразила Мира. — Он заявил, что я должна убраться из системы Гельсора, или он не отвечает за последствия."
"— А он не сказал, что это будут за последствия? — осведомился Арнольд.
— Нет. Он только намекнул, что они будут исключительно ужасными.
Джеймсон подвел черту:
— Я думаю, неуравновешенность этого человека очевидна. После того разговора и начались эти, так сказать, инциденты со скэгами.
Здесь должна быть связь.
— Это вполне возможно, — рассудительно произнес Арнольд.
— Я все равно не могу в это поверить, — сказала Мира, задумчиво глядя на вид, открывавшийся из иллюминатора по левому борту. — Его книга так прекрасна. И его портрет на обложке — он выглядит там так трогательно…
— Ха! — воскликнул Джеймсон. — Любой съедет с катушек, живя в одиночку на необитаемой планете.
