Но ведь охота – это не простое занятие, а охотиться на зверя под названием «Человек» может не каждый. Для такой профессии требуются определенные качества и далеко не последнее из них – способность убивать. Вы считаете, что обладаете таким врожденным талантом?
– Наверное, – ответил Блейн, который никогда раньше не задумывался над подобным вопросом.
– Интересно, – задумчиво произнес Халл. – Несмотря на воинственную внешность, вы не кажетесь таким человеком. Что, если вам не удастся заставить себя совершить убийство? А вдруг в решающий момент, когда сталь ударится о сталь, вас охватят сомнения?
– Я готов попробовать, – сказал Блейн.
– Я тоже, – кивнул Халл. – Возможно, где-то в глубине вашего сознания прячется убийца. А может быть, и нет. Это, безусловно, придаст особую остроту нашей игре, хотя не исключено, что у вас не хватит времени, чтобы насладиться ею.
– Это уж моя забота, – отозвался Блейн, испытывая глубокую неприязнь к своему элегантному разговорчивому работодателю. – Можно задать вопрос?
– Я к вашим услугам.
– Спасибо. Почему вам так хочется умереть?
Халл уставился на него, затем расхохотался.
– Теперь я не сомневаюсь, что вы прибыли из прошлого! Ну и вопрос вы мне задали!
– Вы можете на него ответить?
– Конечно. – Халл откинулся на спинку кресла, и на его лице появилось мечтательное выражение человека, готовящегося пуститься в рассуждения. – Мне сорок три года, и я устал от бесконечных ночей и дней. Я богат и всю жизнь поступал так, как мне нравилось, ни в чем себе не отказывая.
Я испытал все, придумывал новые развлечения, веселился, плакал, любил, ненавидел, вкушал наслаждения, пьянствовал – я сыт по горло. Я насладился всем, что могла предложить мне Земля, и теперь не хочу повторять скучный опыт. Будучи молодым, я представлял себе эту прелестную зеленую планету, плывущую по своему таинственному пути вокруг пылающего желтого светила, сокровищницей, бронзовой шкатулкой, полной наслаждений и неистощимой в своем стремлении удовлетворять мои все новые и новые желания.
Однако теперь я прожил много лет и, к своему глубокому сожалению, обнаружил, что наступил конец страстям и желаниям. Сейчас я смотрю с буржуазным самодовольством на нашу жирную круглую Землю, которая на безопасном расстоянии и с постоянной скоростью крутится вокруг безвкусно сияющего Солнца. А таинственная сокровищница, которой представлялась мне Земля, оказалась раскрашенной коробкой для детских игрушек.
