Отлично, значит, они его не видят — а то было у Сабурова опасение насчет какой-нибудь дырки в стене или скрытой видеокамеры. Он сделал еще несколько шагов спиной вперед, а потом повернулся и пошел нормально. Скат стоял возле одного из самолетов.
— Тебе тот, — он кивнул на соседний.
— Какое там управление? — спросил Андрей.
— Справишься! Тебе на нем не фигуры высшего пилотажа демонстрировать! Ну, залезай!
— Как выезжать будем?
— А через основные ворота! Я первый, ты за мной! — С этими словами Скат нажал какой-то рубильник, торчавший из висящей на стене черной коробки.
И ворота ангара стали открываться — практически вся передняя стенка вверх поползла под надрывный гул электромоторов.
«Хорошо, что они не доперли электричество отрубить», — промелькнуло в голове Сабурова, когда он устраивался в пилотском кресле. Кстати, Скат оказался прав — большая часть приборов оказалась знакомой, по крайней мере, сомнений в том, что он сможет взлететь, не было. Разумеется, до настоящего летчика ему было далеко, он умел пилотировать самолет примерно так же, как можно часа за два научить водить машину человека, первый раз севшего за руль.
Можно ведь. И с места он стронуться сумеет, и свернуть, и затормозить. Насколько хорошо у него все это получится, как такой человек справится с любой мало-мальски нестандартной ситуацией — другой вопрос. Вот и здесь было то же самое.
«А ведь перед воротами куча народу», — подумал Андрей, когда его самолет уже стронулся с места, следуя за тем, в котором сидел Скат.
— Как прорываться-то через них будем? Хотя… Это же военный самолет. Из автомата хрен ему что сделаешь. Наверное, на это Скат и рассчитывает».
Скат действительно рассчитывал именно на это. Есть такая смешная пословица: «У бегемота очень плохое зрение, но при таком весе это совершенно не его проблема». Появление самолетов из ангара было наглядной иллюстрацией к данной народной мудрости. Когда ворота ангара стали открываться, столпившиеся перед ними солдаты вскинули оружие, приготовившись изрешетить нахального террориста.
Но вот когда перед ними появился нос боевого самолета-штурмовика, солдаты изрядно растерялись. А самолет пер на них. Пока он шел совсем медленно, со скоростью идущего пешком человека, но зато движение это было неотвратимо. Кто-то слабонервный нажал на курок. Очередь стегнула по стеклу пилотской кабины — но оно, разумеется, было бронированным. И уж никак не из обычного автомата было его прошибать.
