Автомат его американцы наверх забрали, а вот нож остался при нем.
— Орлы вы у меня все, парни, — произнес Скат, обводя взглядом своих бойцов. — Теперь бы еще Светку найти.
— Может, и не найдем, — сказал Сабуров. Ему очень хотелось промолчать, не говорить этого. Но он просто права не имел. Все, что знает он, должен узнать и командир.
— Почему?
— Вас перед тем, как взяли, гранатой световой ослепили? — спросил Андрей.
— Да, — хором ответили Скат и Левша.
— Нас тоже. Но Светка, похоже, поняла, в чем дело, даже нам крикнула, чтобы мы не смотрели.
— Точно, — кивнул Гигла.
— Мы среагировать не успели, а она сама, наверное, зажмурилась. И потом отстреливалась, я хлопки слышал.
— И я тоже, — снова кивнул абхаз.
— А потом она вскрикнула и упала — кажется, прямо на меня, — продолжал Андрей. — Потом меня вырубили, так что больше я ничего не знаю. Но не исключено, что ее насмерть подстрелили. И там же бросили.
Предположение было логичное — это объясняло, почему в плену вместе с ними девушки не оказалось.
Скат на мгновенье зажмурился. Но именно на мгновенье. Он был командиром и не мог позволить себе лишние эмоции.
— Не исключено, — сказал он. — Но и не точно. Так. Все наверх. Нужно срочно решать, что дальше делать будем, и убираться отсюда. Гигла, Левша, берите грузина.
— Зачем нам труп? — спросил Левша.
— Почему труп? — удивленно отозвался Скат. — Я его ударил не насмерть.
— Зато я насмерть. Первым делом, как веревки перетер, его придушил.
— Блин! Зачем?!
— Как зачем? Я же не знал, что вы там, наверху справитесь! Думал здесь выждать, напасть на первого, кто войдет.
Ваше счастье, что я пальбу наверху услышал, понял, что происходит что-то, и решил поосторожнее. А то метнул бы в тебя, Скат, ножик. И еще хорошо, если бы именно в тебя, ты бы скорее всего уклонился. А мог бы и в Контрактника или в Гиглу. В общем, я ждал американцев, и мне совершенно не нужно было, чтобы этот грузин неожиданно очухался и заорал или на меня бросился. Вот я его и нейтрализовал самым надежным способом.
— Значит, допросить все-таки некого, — тяжело вздохнул Скат.
— Если бы этот грузин и остался в живых, все равно от его допроса толку мало было бы. Фанатик. Таким трудно язык развязать.
Скат усмехнулся. Эх, и жуткая же вышла усмешка!
— Ничего… Трудно — не значит невозможно.
— Ладно, Скат, теперь-то что болтать, поздно уже, — сказал Барцыц. — Поднимаемся и думаем, что дальше.
Получилось так, что Андрей поднимался впереди всех.
