Джамиля поставила перед ним горячий ароматный чай и тарелку с кусочком торта, а сама села напротив него.
— А ты? — удивился.
— Я уже поела с девочками. Селин такая кнопка, а уже руки тянет и требует ням-ням. Будет такой же сладкоежкой, как Камелия. Помнишь?
— Да, — засмеялся бывший и опустил маленькую ложку в стакан. Зачем и что там ею размешивать — сам не понимал. Просто надо было деть куда-то руки. — Как она любила торт “Сказка” и ёжиков.
— А Закир обожал пирожное “картошку”...
— Помню. Все время просил тебя приготовить.
Как он сказал, когда уехал: “Все классно, но я не могу жить без маминой картошки”.
Поднял глаза на Джамилю и понял, что сморозил глупость, напомнив о сыне, расковырял рану, которая и так никогда не заживет. Матеря себя, он сжал губы в тонкую нить и затаил дыхание. Бывшая жена только грустно улыбнулась:
— Все нормально, Даник. Я уже могу говорить о нем спокойно.
— Даник, — повторил он и покачал головой. — Кроме тебя меня никто так не называл, Джама.
В это мгновение они встретились взглядами и зависли друг на друге.
Она еще только увидев его на пороге квартиры отметила, что у него теперь щетина. А ведь раньше был гладко выбрит. Сейчас, вблизи, Джамиля разглядела крохотные морщины в уголках печальных, глубоких, темно-карих глаз.
А что видел он? Женщину, которую когда-то безумно любил и бросил весь мир к ее ногам. Потеря изменила ее до неузнаваемости, от нее тогда осталась только оболочка — черная, злая, истеричная. И вот, его прежняя Джамиля вернулась. Но цену за это он заплатил слишком высокую.
— У тебя нет чего-нибудь покрепче? — спросил он, отодвинув в сторону кружку.
— Вино. Грузинское. Сестра недавно привезла с Тбилиси.
— Давай. Только если ты тоже будешь.
— Буду.
И вот уже бокалы осушили, вспомнили прошлое, поговорили о дочери и внучке.
А потом она показала ему видео, которое скачала с облака. То, где Закир поздравляет ее с днем рождения.
“Передай привет папе и Каме”.
Услышав это, Даниал прикрыл рот кулаком. Все еще винил себя за то, что не уберег своего мальчика.
Пауза затянулась. Было слышно только, как косые капли стучат по карнизу.
— На твой день рождения всегда идёт, — заметил Даниал.
— Так конец апреля. Неудивительно, — чуть захмелев, Джамиля зарылась пальцами в каштановые волосы и распушила их совершенно ненавязчиво, но изящно, как могла только она. Он наблюдал за ее движениями как под гипнозом, заострив все внимание на вырезе обычного платья, под которым пряталась ее маленькая грудь.
