Нажав на кнопку, она приподняла верхнюю часть койки и сразу стало как-то веселее. Про порчу больше не говорили, ведь Джамиля считала все это чушью. Она была уверена, что ее болячка появилась из-за гормонального сбоя или воспаления, которое она прошляпила. А может быть, всему виной сильный стресс. И ведь все было так хорошо: новая работа, первое интервью, возвращение в профессию. И как-то быстро все ее мысли заняла программа. У нее ведь запись через несколько дней, а она лежит в больнице!
Через минуту после ухода санитарки, дверь в палату снова открылась, и в нее вошел Даниал.
Причем вошел, как себе домой, будто они одну комнату делят. Джама потянула легкое одеяло на себя и еще почему — то подумала, нормально ли она выглядит.
— Проснулась, — не спросил, а просто констатировал факт, взял стул, поставил его рядом с койкой и сел. — Доброе утро.
Он улыбнулся и накрыл ладонью ее пальцы.
— Ты нас напугала, — сказал, улыбнувшись, а у Джамили сердце подпрыгнуло к горлу. Она не стала убирать свою руку, потому что в его голосе и глазах кроме мягкости была еще тревога.
И она видела на его лице следы бессонной ночи: уставший взгляд, помятость и несвежесть. Но вместе с тем, оно было таким родным, что захотелось дотронуться до него пальцами, разгладить морщины на лбу и в уголках глаз. Необъяснимая, внезапная нежность теплой волной накрыла и не сошла, а оставалась с ней.
— Я сама испугалась. Кама, наверное, в шоке.
— Она была вчера до вечера, но Селин закапризничала дома.
— Господи, как нам повезло с детьми, да? Я совсем раскисла и только Кама держит меня.
— А еще теперь только она может принимать за нас решение в экстренной ситуации. Только Кама — наш ближайший кровный родственник. И мне пришлось вчера повоевать немного, чтобы мне разрешили тебя увидеть.
— Ты ночевал здесь, — теперь она не спросила, а сказала, как есть.
— Кресло очень удобное, — отшутился.
— Не нужно было. Я же не ребенок.
— Я не мог уехать, — решительно остановил ее дальнейшие “но”, а затем вдруг взял ее ладонь в свою и поднес к губам.
— И сейчас не могу. Не прогоняй меня.
Сделав глубокий вдох, Даниал перестал бороться с собой и начал целовать ее пальцы — каждый по отдельности. Его Джама даже сейчас была прекрасна несмотря на бледность и круги под глазами. И она не выдернула руку, не накричала, как раньше, а лишь размеренно дышала, встретившись с ним взглядами."
"Душевная боль как будто уже притупилась, но обида никуда не исчезла.
