Темные брови хмуро съехались к переносице, а в карих глазах я увидела…
О нет!
Я, опрокинутая через спинку кресла вниз лицом, получаю свое наказание от Туата, вбивающегося в меня сзади.
— Ну, лисичка, держись! — прорычал Туат.
17. Верните меня в морозилку!
— Ну, лисичка, держись! — прорычал Туат.
Опрокинув стул, будто это сможет задержать мужчину от погони за мной, я дала деру под радостные визги мальчишек. Вот только болели они не за меня, а за Туата.
— Лови ее! Лови! — и стали подталкивать его, чтобы он, наконец, побежал.
— Так не честно! Мы должны дать ей шанс!
Ах, какая милость с его стороны! Тем временем я уже смылась из столовой и надеялась, что его джентльменства хватит еще секунд на тридцать, чтобы я наверняка успела добежать до своей комнаты.
А еще, я очень надеялась, что на этот раз Туат будет один, без брата. Конечно, судя по то му, как тот держал приборы за завтраком, не царское это дело бегать за яйцеклетками, но кто его знает! Сид вообще самый странный: то душка, веселый и в доску свой, то серьезный как судья при зачитывании приговора, то злой как черт.
— Почему вы бежите? Что стряслось? —куратор выглянул из приоткрытой двери, ведущей к бассейну.
Вот тебя еще не хватало!
— Вы же можете оступиться! Подвернете ногу.
Он причитал как бабушка над внуком-пухляшом, который, о горе, не осилил пятый пирожок с повидлом.
Но где-то в глубине души я даже обрадовалась ему. Что, если я пожалуюсь на близнецов? По идее, куратор должен выполнять обязанности и тещи, и свекрови, следя за миром и порядком в семье.
Решено! Пусть сегодня побудет тещей нерадивым мужьям и отчитает их.
— Куратор Олд! — после пробежки говорить было трудно, но или сейчас, или эти двое опять зажмут меня в каком-нибудь углу, — я хотела бы вам пожаловаться.
— На что же? — его лицо вытянулось, как будто та же бабуля увидела, что ее внук все же ест пятый пирожок, но приготовленный другой бабушкой.
— Сид и Туат. Они…
— Вот ты где, женушка моя драгоценная! — поняв, чем дело пахнет, и чем ему может грозить наша игра в догонялки, Туат решил сыграть в любящего мужа.
— Что у вас произошло? — Олд стал топтаться на месте, словно желал поскорее отправиться по своим делам, а я его только задерживала.
Туат обнял меня одной рукой, продолжая сиять ярче медного таза, а сам пялился на мою грудь, которая бурно вздымалась после бега.
— У нас все в порядке! — промурлыкал этот гад, специально задевая дыханием мое ухо и наблюдая за тем, как миллион мурашек образуются на моей коже.
