И, надо сказать, у него это получилось.
Теперь ясно, почему Оушен так холоден. Забрать меня – всего лишь приказ.
— Отпусти брата, придурок! Ты свою жизнь не ценишь, не порти ее другим…— Оушен, точно пытался заговорить Сида, а тем временем, из его спины вырастало что-то похожее на крылья и тянулось ко мне.
Это было жутко, страшно и красиво одновременно! Чешуя переливалась на свету, еле слышно шелестела и подрагивала, создавая вокруг меня сияющий сине-зеленый кокон.
Как только крылья коснулись моей кожи, я вздрогнула от необычных ощущений.
Я была уверена, что они такие же жесткие и ледяные, как спина Оушена, покрытая той же чешуей, но они были нежными как атлас, и теплыми, как пуховое одеяльце.
— Отдай мне ее, и я отпущу Туата!
Когда я научусь не отвлекаться по пустякам? Обняли, и я уже поплыла, а там человек в опасности.
Я пыталась отодвинуть краешек чешуек, но на каждую мою попытку они отвечали только тем, что сжимались сильнее, оставляя все меньше свободы.
Эти волшебные крылья закрывали меня от опасности, повисшей надо мной, но не могли отгородить меня от напряжения, которое витало в воздухе.
Неужели Сид взял в заложники Туата?
Из-за меня брат может убить брата. И я бы не поверила в это, если бы не видела, что один раз Сид уже не пожалел своего близнеца.
— Не рой себе могилу. Прекрати немедленно! — Оушен был спокоен, но чешуйки на спине так и продолжали топорщиться, наводя страху.
Казалось, стоит лишь прикоснуться к ним, как они, точно лезвия, пронзят кожу."
"— Ариэль, милая! — этому монстру, похоже, было плевать на предупреждения Оушена, — разве ты хочешь, чтобы из-за тебя пострадал Туат? Тебе нужно просто выйти ко мне, ведь я твой муж.
Я бы так и продолжила прятаться за чужой спиной, но странный хруст и жалобный стон Туата, пробирающий до мурашек, подействовал как таблетка храбрости.
Я не смогу жить, зная, что из-за меня пострадал человек.
Лучше я. Я и так чужая в этом мире, и чем скорее, я попаду в лапы чудовища, тем скорее мои мучения закончатся.
— Оушен, выпусти меня, — я осторожно коснулась его спины, пригладив ледяные чешуйки, которые тут же снова вздыбились.
— С ума сошла, девочка?
— Нет, я серьезно…— мой голос дрожал, ведь я понимала, на что себя обрекаю…
Пронзительный свист, больно ударил по ушам, и тут же превратился в грохот битого стекла.
