тянут!» Однако Екатерина, увлеченная 23-летним Зубовым, умиленная мнимой влюбленностью и преданностью нового фаворита, писала Потемкину: «Люблю очень это дитя. Он ко мне очень привязан и плачет, как ребенок, если его ко мне не пустят». Но тут же добавляет: «Воля твоя во всех распоряжениях, кроме тебя, никому не вверяюсь».
Внезапная смерть Потемкина от «гнилой горячки» в октябре 1791 г. потрясла Екатерину. Она плакала и отчаянно кричала. Врачи пустили кровь, а потом дали императрице снотворного.
Но эти средства помогли мало. В дневнике ее секретаря появилась запись: «Теперь не на кого опереться». Сама она через ритуальные девять дней сказала: «Он был настоящий дворянин, умный человек, меня не продавал. Его не можно было купить».
Екатерина как будто разом состарилась, много молилась, часто повторяла: «Заменить его невозможно», а Зубова, которого очень интересовали бумаги и личная переписка князя, к бумагам покойного не допустила.
Тем не менее «шустрый Платоша» продолжал оставаться возле императрицы все пять последних лет ее жизни.
Молодой человек сознательно шел на связь с женщиной, бывшей на 40 лет старше его. Весной 1789 г. он, будучи секунд-ротмистром Конного полка, уговорил своего покровителя Николая Салтыкова отправить его командовать конвоем, который должен был сопровождать Екатерину на отдых в Царское Село. Офицер был очень красив и понравился императрице. Она оставила его при себе.
К концу жизни Екатерина стала безобразно толстой. Ее одолевали многие болезни. Ножки, когда-то пленявшие современников, сильно отекали и превратились в безобразные тумбы. Она еле передвигалась. Готовясь к посещению императрицы, вельможи на лестницах делали специальные пологие скаты. Такой же скат был сделан и в личных покоях императрицы в Царском Селе. По нему ее в кресле-каталке вывозили в сад. Преодолеть ступеньки ей было не под силу. И все же даже в это время Екатерина могла сохранить своеобразную красоту, обаяние и умела, как свидетельствуют современники, держаться «пристойно и грациозно».
Тем не менее при таком состоянии она вряд ли была способна на физическую близость с мужчинами. Так что в последние годы Зубов, видимо, стал просто привязанностью старой женщины, нашедшей утешение в возможности поставить на ноги своего любимца. Хитрости Зубову было не занимать.
