Окон почти нет, крыша местами обвалилась, а стены выглядели так, будто вот-вот готовятся рухнуть.
— Лучше проверить, что там осталось, чем потом терзаться мыслями.
— Да ничего там не осталось, я тебе и так могу сказать, — фыркнул дед, и огляделся, — Мусор один, да хламьё. Всё ценное давно вытащили. Вот что… Ты, если хочешь, лезь туда сам, я староват уже, сигать через заборы. Но пока ты развлекаешься, я загляну вот в эту церквушку.
Дмитрий указал на кирпичное здание, стоящее ниже по улице.
— Зачем?
— Узнаю, как давно особняк в таком состоянии.
Поспрашиваю про владельцев, может, их имущество продали или раздали, — дед пожал плечами, — Лучше, чем просто торчать тут и ждать тебя, нет?
— Замётано, — кивнул я, и направился к ограде.
— Эй, внук! Только аккуратнее! Я не собираюсь объяснять Григорию, как ты свернул шею!
Я махнул рукой, давая понять, что услышал, огляделся. Не увидев никого поблизости, подпрыгнул, уцепившись за верх ворот. С лёгкостью подтянулся, перекинул себя через край и оказался на территории особняка.
Разбитая каменная дорожка едва виднелась под высокой травой. Я зашагал по ней, и парк, окружающий особняк, мгновенно превратился в настоящую чащобу. Пришлось пробираться через заросли.
Ближайшие кусты неожиданно зашевелились, послышался рык…
Через секунду оттуда выскочила здоровенная бродячая собака! Я ударил по ней лёгким воздушным импульсом — и шавка с жалким воем улетела куда-то обратно в заросли, вместе с кучей сломанных веток.
Возвращаться она не решилась.
Метров через двадцать я вышел к полукруглому, ободранному крыльцу.
Вокруг валялись этикетки, бумажки, бутылки, была протоптана тропа вдоль всего дома и ко входу.
Грязь и разруха… И похоже, тут кто-то постоянно бывает.
Ничего магического рядом не ощущалось, так что я спокойно толкнул рассохшиеся деревянные двери и оказался внутри."
"Холл оказался большим. Прямо от меня расположилась широкая лестница, ведущая на второй этаж, над коридором которого не хватало изрядного куска крыши.
За лестницей виднелся проход в задние комнаты, а коридор уходил налево и направо.
Здесь всё было на последнем издыхании. Облупившаяся краска на стенах, разбитые деревянные панели и старинные люстры, треснувший кафель на полу, местами и вовсе выдранный под корень. Некоторых дверей не было, а в половину окон, не имеющих стёкол, задувал холодный ветер.
Тот тут, то там валялись обломки мебели — стульев, столов, шкафов, диванов, стеллажей, ещё чего-то, что просто превратилось в груды мусора.
