Удивительно, что это единственное увечье, которое я вижу. Я вообще предполагала, что Камиль не выживет. Но он оказался круче. Даже страшновато с ним находиться рядом, понимая, на что этот человек способен.
— Стрелять умеешь? — внезапно спрашивает он, и я неопределенно пожимаю плечом.
— В тире раньше стреляла. Навык есть.
— Зацени мне. Рустама сейчас жестко пасет твой отец, цыпа. Он ждет, когда кто-нибудь ошибется. Будет отлично, если ты сможешь за себя постоять. И, к слову говоря, я бы не хотел, чтобы Садаев узнал о моем подарке.
Так что…
— Потому что он поймет, что ты ко мне странно подкатываешь? — скептически хмыкаю я, доставая пистолет и проверяя — заряжен ли он. Хирург внезапно широко ухмыляется.
— Нет. Потому что ты его можешь завалить из этой пушки. Хотя ты вряд ли это сделаешь. Так что спрячь, чтобы не отобрали. Но сперва давай постреляй.
— Туда? — я делаю стойку, указывая дулом пистолета куда-то в кроны деревьев, но Камиль тут же отводит мои руки ниже.
— Нет. Там люди живут. Вон фонарь на земле, давай в него.
Я послушно прицеливаюсь. Расслабляю руки и плечи, чтобы они не дрожали, и медленно, спокойно выдыхаю, делая выстрел. Черт. Пистолет немного уводит в сторону в одно мгновение, и я мажу."
"— Нормально, — комментирует внезапно в макушку мне Хирург. Я вздрагиваю от неожиданности. Он оказывается неожиданно близко, и заставляет меня немного понервничать. Надеюсь, нас не снимают сейчас какие-нибудь камеры, — в человека попадешь. Для цыпы этого достаточно. Целься всегда в корпус, а не в голову, руку или ногу.
Эта херня для фильмов, а не для реальной жизни. Запомни.
— Ладно. Спасибо, — тихо говорю я.
Маньяк отходит от меня. Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом, задавая простой вопрос:
— Ты вроде как со мной прощаешься? Говоришь именно с такими интонациями…
— Вроде как, — криво улыбается он, — не знаю. Может еще пару раз пересечемся. Может нет. Но кое-какие полезные вещи на всякий случай решил сказать. Давай, цыпа. Прощаться, все же, не буду.
— И ты давай… — растерянно произношу я, глядя, как он уходит обратно к машине. Потом окликаю его, — Камиль!
Он бросает на меня взгляд через плечо.
— Мы можем остаться друзьями, — предлагаю я, понимая, что больше не услышу его дурацких… нет, дерьмовых шуток. Они кажутся ужасными первые секунды. Некоторые из них я вспоминаю чуть позже и мне становится смешно. А еще, каким бы человеком Камиль ни был — он умудрился за это время сделать мне несколько хороших вещей.
