Это что, получается, я тут доканывала своими мерзкими подколами Камиля, когда он совершенно не виноват? Он просто вершил правосудие?…
Он бы не стал врать мне сейчас. Зачем ему это?
Я снова вижу в отражении, как Хирург переводит на меня насмешливый взгляд.
— Стыдно, цыпа?
— Да, — выдавливаю я тихо, — прости. Я не знала…
— Только не плачь. Расслабься. Я был наемным убийцей и это был просто очередной заказ. Самый неудачный. Ты меня просто немного заколебала, вечно болтая именно об этом случае.
— Ты… — я выдыхаю, — ну ты и идиот.
Я реально подумала, что… но ты по-прежнему, как человек, получаешься не очень.
Он посылает мне в отражении странную ухмылку.
— Я не очень. На, держи, — он прокручивает в руке быстрым движением что-то серебристое и передает мне. От внезапного жеста я даже пугаюсь, и чувствую холодок, пробежавший по спине. Особенно, когда вижу, что в руке у Камиля маленький пистолет.
— Что это? Зачем?
— Подарок прощальный. Хотел, кстати, подогнать его в тот день, когда на нас с тобой наехал твой папаша.
Я не вечно буду с Садаевым. Как только избавимся от твоего отца — перестану мозолить тебе глаза.
Осторожно забираю холодный пистолет из рук Хирурга и растерянно кручу его в руках. Да уж.
— Мне еще никогда не дарили оружие… — усмехаюсь я.
— Круто, цыпа. Приятно слышать, что я впечатлил тебя. Если тебя задолбает семейная жизнь и захочется поддать огня — можешь мне позвонить. Рустам не станет проблемой. Убивать я умею.
— Ты..
— Я пошутил, — этот гад хмыкает, увидев мое ошалелое лицо, и потом лениво добавляет, — хотя, может, и нет.
Там определимся.
— Отвези меня домой, — начинаю злиться я, — не хочу больше с тобой говорить!
— Как хочешь, — пожимает плечом Хирург и вручает погромче музыку, заглушая мой возмущенный голос.
Остаток дороги я пытаюсь усмирить в себе возмущение от таких ужасных слов. Я себя уговариваю, что маньяк никогда не отличался вежливыми и умными шутками. Они все были про убийство, измены или просто ниже пояса. Можно уже привыкнуть и пропускать это дерьмо мимо ушей.
Он довозит меня до дома Рустама и высаживает во дворе. Потом выходит сам. Мы останавливаемся под навесом, потому что на улице продолжает капать мелкий, холодный дождь.
Я не знаю, почему я не ухожу сразу, попрощавшись, а выжидаю, что маньяк мне скажет на прощание. Его глаза напоминают мне мрачное грозовое небо во время дождя. Такое, как сейчас над нашей головой. Возле брови алеет еще свежий шрам, который он получил, видимо, в тот день, когда на нас напали.
