— Блядь, — ругается коротко Рустам мне в лицо. Я редко вижу его так близко, и сейчас мое дыхание сбивается, когда я рассматриваю его резкие черты, темные ресницы, ловлю жесткий взгляд.
Он целует меня в губы. Сильно, словно вымещая злость. Кусает нижнюю губу до режущей боли, и я ойкаю. Потом прикусывает зубами кожу на шее, словно задев какую-то точку, потому что по моим нервам простреливает разрядом, и тело окатывает горячей волной.
— Ты спишь отдельно от меня, принцесска, — констатирует Садаев, отпуская меня, пока я растерянно слизываю выступившую кровь, чувствуя, как меня начинает потряхивать от его странного напора, — у меня не железная воля.
Или я с утра тебя точно оприходую. Забыв обо всем.
— И куда мне идти?
— Ты остаешься тут. Я отправлюсь в соседнюю спальню. Лучше вали сейчас под одеяло. Еще минута — и ты точно будешь стонать, протирая своей грудью стену кабинки.
Я вылетаю наружу, поняв намек. Забираю полотенце, обмотав себя им, и иду обратно в спальню. У самой двери меня останавливает голос Рустама:
— Подумай еще разок о симпатии ко мне, принцесска.
Твоя беременность не бесконечная. Я потом на тебе оторвусь и это будет жестко. Возможно, тебе это будет не по кайфу."
"— Посмотрим, — шепчу я, покидая ванную. Вытираю наспех волосы полотенцем, кидаю его на тумбочку и забираюсь под одеяло с головой, завернувшись, как гусеница. Чтобы если Рустам передумает — он потратил время и запал на распаковывание меня. Мне немного страшно. Я сейчас согласна только на нежность, а не на то, что он пообещал мне.
Засыпаю я, не дождавшись, когда Садаев выйдет из душа.
* * *Утром, когда я просыпаюсь — мои вещи уже лежат стопкой на кровати в ногах Я даже не заметила и не услышала, как их привезли. Остается надеяться, что это была не та девица. И вообще не кто-то посторонний… потому что одеяло лежит на полу, а я — совершенно голая поперек кровати.
Не успеваю я одеться, как открывается дверь и в комнату заходит Рустам. Он кладет на столик возле кровати карточку и окидывает меня быстрым взглядом, оценив, как я судорожно пытаюсь впихнуться в джинсы, чтобы не сверкать голыми ногами и нижним бельем.
Мне немного стыдно за то, что я говорила ночью, не проснувшись как следует. За странный порыв души, за признание в симпатии и за минет, который я делала как порнозвезда. В свете дня за многие вещи становится стыдно.
— Твоя карточка, — поясняет Садаев. Его вот, похоже, не смущает абсолютно ничего, — можешь купить себе какую-нибудь фигню, расслабляться.
