Иначе вызовут полицию, а им потом даст взятку отец и заберет меня.
Поэтому я устраиваюсь возле стеночки, охнув от еще одного болезненного спазма и тошноты, застрявшей где-то у самого горла и по памяти набираю Гошин номер. Голова кружится. Я ложусь на асфальт, чтобы подольше остаться в сознании.
Гудки. Гудки. Гудки.
— Да? — удивленный голос разрывает тишину, — это кто?
В носу становится мокро и горячо. Я едва улыбаюсь, хотя этого никто не видит.
— Гош, это я.
— Диана?! — пораженно переспрашивает парень, — что с тобой случилось?! Что с голосом? Чей это номер? Погоди, оставайся на линии, я попробую сейчас пробить…
— У меня нет времени обьяснять.
Просто возьми такси и приезжай… — я поднимаю взгляд на номер дома и называю адрес, — скажи мне потом номер машины и где стоишь. Я сама выйду. Гош, осторожнее, потому что…
— Все, я понял, — сурово комментирует Гоша, — ты опять влипла. Точнее, не вылипала. Я уже еду, буду через десять минут. Если что — прикинусь, что там случайно. Будь на связи.
Боль немного отпускает. Я выдыхаю, но теперь накатывает невероятная слабость. Похоже, я уплываю в обморок. Ничерта не выйдет, Гошу я не дождусь."
"— Спасибо, Гош, — тихо шепчу я, сползая по стеночке, — ты настоящий друг. Прости. Не приезжай, я, наверное, не доползу. Только неприятности схлопочешь…
Телефон выпадает из рук и валится со стуком на асфальт. Все звуки отдаляются. И Гошины крики в трубке, и шум машин… «Даже сбежать нормально не можешь» — констатирует угасающий мозг. Тошнота подступает к горлу с новой силой, отчего, похоже, начинаются галлюцинации: слишком громко в ушах взвывают сирены, потом поблизости визжат тормоза.
Слышу звук удара, будто кто-то упал на машину. Вопит сигнализация. Потом выстрел. Все смешивается в кашу звуков.
Телефон на асфальте вибрирует, затыкается а потом раздаются поблизости шаги. Горячие пальцы прикасаются к лицу, ненароком стирая слезы. Спускаются на шею и нащупывают уверенно пульс.
После меня осторожно подхватывают под ноги и спину, и поднимают вверх.
— Ты приехал все-таки, Гош, — бормочу я из последних сил. Кто еще мог бы так бережно и заботливо прикасаться ко мне? Только человек, которого я, к большому сожалению, засунула во френдзону. Прости, Гоша. Я пересмотрю свое отношение, если выживу… черт, он даже поднял меня на руки. Всегда ведь ругался, что я тяжелая и едва не ронял меня.
Словно опровергая мысли, меня хорошенько встряхивают, подбрасывая, чтобы нести поудобнее. Дьявол.
